13:27 


13:05 

Мальчик взбунтовался из-за вашей гордости

Родители одного мальчика, который заболел неврастенией, обратились за советом и помощью к отцу Порфирию. Старец сразу «увидел» душу ребенка и сказал: «У вашего сына очень хорошая душа, лучше, чем моя. Она здорова. Просто мальчик получил душевную травму и взбунтовался. Причина этого – ваша гордость, а также плохая компания, в которую попал ваш ребенок. Только ваша личная святость принесет ему выздоровление». Услышав эти слова, мать в отчаянии залилась слезами, считая святость чем-то совершенно для нее недостижимым. Тогда Старец сказал ей: «Не думай, что святость – это нечто недоступное для человека. Освятиться легко. Надо только стяжать смирение и любовь».

13:04 

О пьянице-муже молись Богу

Муж твой чрезмерно предан винопитию, а ты с ним жестоко обращаешься, бьешь его, когда он бывает в нетрезвом виде. Боем ничего не выбьешь, а хуже в досаду его приведешь. А ты лучше с верой и усердием молись за него святому Иоанну Крестителю Господню и мученику Вонифатию, чтобы Всеблагий Господь, за молитвы своих угодников, отвратил его от пути погибельного и возвратил его на путь трезвой воздержанной жизни.

Преподобный Амвросий Оптинский

13:02 

«ВОТ КАКАЯ РУССКАЯ ВЕРА!..»

Как-то к архимандриту Серафиму пришел узбек, привел пятнадцатилетнего сына, упал в ноги священнику:
— Батюшка русский! Помолись за сына, припадком бьет!
— А ты веришь, что Бог может помочь? — спрашивает отец Серафим.
— Верю! — отвечает отец. — Везде был: у муллы в Ташкенте, у муллы в Бухаре, в Самарканде — всех прошел. Никто не помог. Помоги ты!
— Ну, что ж, давай молиться вместе, — сказал батюшка. Встали они втроем на колени. Прочитал отец Серафим
канон и молитвы о болящем, помазал его елеем — несмотря на то, что он не крещеный, а, по мусульманскому обычаю, обрезанный. И говорит:
— В субботу и в воскресенье у меня времени не будет — народу много на службе. А в понедельник приходи — так же, после обеда.
И когда этот человек с сыном в понедельник появился у ограды храма Георгия Победоносца, то скинул у ворот обувь, встал на колени и так на коленях прополз все 36 метров — расстояние от ворот до домика батюшки Серафима! Вот урок всем нам! Кто из нас, русских, пойдет так на коленях к своему благодетелю? Я не слышал и не видал такого. А узбек от радости через весь церковный двор шел на коленях и плакал. Две технички во все глаза смотрели:
— Да это тот самый узбек, который приводил сына! Что же он так плачет?..
Приполз он к батюшке Серафиму, падает ему в ножки, благодарит и дает тысячу рублей. В шестидесятые годы это были немалые деньги.
— Я монах, — говорит отец Серафим, — мне деньги не нужны! Отнеси в любую мечеть, любому мулле отдай.
— Нет, мулла мне не помог, мечеть не помогла. На, батюшка, тебе! — и положил деньги ему на стол.
Но батюшка все равно не взял награды:
— Не надо мне, я не за деньги молился, а ради Бога — потому что ты просил...
Потом говорит:
— Ну ладно, отнеси к нашему бухгалтеру Татьяне Александровне (она была тоже москвичкой, ссыльной), она возьмет твое пожертвование на храм Георгия Победоносца.
А черный материал на подрясник, 5 метров, отец Серафим взял.
Прощаясь со священником, тот узбек пообещал:
— Пойду всем муллам расскажу — вот какая русская вера!
Чуть позже он пригласил шестерых мулл, приехали они на двух машинах посмотреть на батюшку. Удивлялись. Батюшка был маленький, старенький, сгорбленный — ведь десять лет отсидел за веру...
После этого чудесного исцеления узбеки — отец с сыном — стали в храм ходить и говорить:
— Да, ваша вера — солнце, а наша вера — маленькая луна...

15:54 


14:24 


14:19 


15:10 


14:56 



14:53 




14:50 

Радуга




11:17 


11:04 

Единственный человек, спасшийся после кораблекрушения, был выброшен на необитаемый остров. Он изо всех сил молился Богу о спасении, и каждый день всматривался в горизонт, но никто не плыл на помощь.
Измученный, он, наконец, построил хижину из обломков корабля, чтобы защититься от стихии и сохранить свои немногие вещи. Но однажды, побродив в поисках пищи, он вернулся и увидел, что его хижина объята пламенем, и к небу восходит дым. Случилось самое страшное: он потерял все.
Объятый горем и отчаянием, он воскликнул: «Боже, за что?»
Рано утром на следующий день его разбудили звуки приближающегося к острову корабля, спешащего на помощь.
—Как вы узнали, что я здесь? - спросил человек своих спасителей.
— Мы видели ваш сигнальный костёр, - ответили они.

Как легко впасть в отчаяние, когда приходит беда. Но не нужно опускать руки, ведь Бог заботится о нас, даже когда нас постигают боль и страдания. Об этом надо помнить всякий раз, когда ваша хижина сгорает дотла: может быть, это сигнальный костер, призывающий Бога на помощь.

17:13 

Рядом два дома, в одном доме круглые сутки крики, оры, скандалы, а в другом тишина. Вот в очередной раз муж с женой ссорятся, а она ему и говорит: «Ты когда нибудь слышал, ругань и скандалы из соседнего дома, нет? Сходи и узнай, как они так живут?»
Спрятался муж около окошка соседнего дома и наблюдает. В соседнем доме каждый занимается своим делом, жена на кухне, муж за столом, что-то пишет.
Зазвонил телефон, муж выскакивает в прихожую и пробегая цепляет вазу, та падает и разбивается, мужчина опускается на колени и быстро собирает осколки.
В комнату из кухни вбегает жена, опускается на колени и начинает помогать собирать осколки.
Муж говорит жене: «Извини, дорогая, я спешил к телефону, зацепил вазу и разбил ее.»
«Нет, дорогой, это я виновата, это я ее поставила так, что ты ее зацепил.»
Они поцеловались, собрали осколки, и каждый занялся своим делом.
Вернулся муж домой, жена у него интересуется, узнал ли он секрет того тихого дома. «Да узнал, — ответил муж, — у них в семье оба виноваты, а у нас оба всегда правы.»

17:11 

Гости в храме.

17:09 


17:08 


17:08 


23:35 

ВОСПИТАНИЕ МАЛЬЧИКОВ

Задумываясь о воспитании, поучительно обращаться к опыту, накопленному в народе. Скажем, как воспитывали мальчиков русские крестьяне, составлявшие подавляющее большинство населения до революции? «Отсутствие крепкой власти и надлежащего надзора со стороны отца, подкрепленного практикой применения силы, считалось причиной беспорядка в семье, распущенности, недисциплинированности детей, ссор и драк между ними, —

пишет В.Г. Холодная в статье «Отцовское наказание в воспитании мальчика-подростка у восточных славян в конце XIX – начале XX века».

– У русских неподчинение отцовской воле закрепляло за сыном прозвище “непочетника”/“непочтенника”, “ослушника”, считавшееся позорным, и могло стать поводом для изгнания из дома без положенной части отцовского имущества». У малороссов даже пословица существовала: «Кто не слухае тата, той прослухае ката (палача)».

«До окончания младенческого возраста, – продолжает автор, – отец, предстающий в ритуалах “очеловечивания” (в первом пеленании, крестинах, постригах) как символ приобщения к семье, роду, а для мальчика являвшийся прототипом мужественности, в воспитании сына почти не участвовал…
До 5–7, а иногда и до 12 лет дети находились под опекой матери, на ней лежали основные обязанности по заботе и уходу за детьми. Глава семьи выполнял функцию общего надзора, его призывали как высший авторитет, когда ребенок нарушал правила, но наказание в этот период не было его прерогативой».

«Отец мало имеет с ними общения, так как они ему еще не помощники. Он только в редких случаях и наказывает их, а большей частью делает это мать», – сообщали информанты из Вологодской и Костромской губерний.

«Батько не бьет детей попусту. Летом у него нет времени сойтись с детьми, а зимой только вечерами: сажает на колени, сказки рассказывает». В Вологодском уезде, пока сыновья были малы, они назывались «дети матери». Лаская их, она прямо говорила: «Это еще мой сын». С 12 лет, как только сыновья начинали помогать отцу в полевых и прочих мужских работах, они выходили из-под надзора матери и, в отличие от дочерей, становились «детьми отца». Теперь мать общалась с сыновьями меньше, прерогатива воспитания, а значит и поощрения и наказания, отходила к отцу.

Сын, до взрослого возраста воспитывавшийся матерью, вне мужского сообщества, высмеивался в народе как избалованный, непутевый, нескладный. Ему давалось прозвище «маменькин сынок», которое говорит само за себя. В 1772 году крестьянка-вдова Томской губернии «объявляла» в Бердской судной избе, что имеет «при себе сына Федора… коего-де к хлебопашеству и домовому заведению научить некому», и просила разрешения переселиться вместе с сыном к деверю. «Наблюдатели единодушно подтверждают вывод об исключительной роли отца и вообще старших в семье мужчин в воспитании сыновей», – сообщив этот факт, поясняет историк Н.А. Миненко.

К детям до 5–7 лет относились мягко, почти не наказывали, на многие проступки и шалости смотрели сквозь пальцы. «“Ен ишшо мал, смыслу у него не хватает, – отзывался отец о сыне, – подрастет, в рассудок придет, то и будет делать, а теперь што с его взять? Ты его ноне выпори, а ен завтра сызнова за то же”… Как только дети “приходили в свой разум”, отношение к ним становилось строже и требовательнее, их начинали “учить”, то есть бранить и взыскивать за шалости и непослушание. Особенно строго поступали, если ребенок озорничал на глазах у взрослых, мешал и не слушался замечаний; повторное наказание (“клин клином выбивают”) мог заслужить и тот, кто, получив свое, долго орал и жаловался».

Трудовое воспитание мальчиков начиналось достаточно рано. В крестьянской среде очень ценились смекалка, хозяйственность, умелые руки. «Уже трехлетний мальчуган помогает матери: чистить картофель, мести пол, отыскать отцовский кушак, собрать в чашку рассыпавшийся горох, выгнать кур с огорода», – сообщали в конце XIX века из Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии[7]. Затем мальчики постепенно приучались к мужским работам. В 6–7 лет они уже загоняли во двор скотину, с 8–9 – водили лошадей на водопой, ездили вместе со старшими ребятами в ночное, учились сидеть на лошади и управлять ею, отвозили взрослым обед в поле. К 9–10 годам (в других местах несколько позже) мальчик умел самостоятельно запрячь коня, помогал отцу при бороньбе, насаживал снопы на овин и молотил. Мальчик, правящий лошадью при бороньбе, назывался бороноволоком. Достижением возраста бороноволока (от 10 до 15 лет) гордился не только сам ребенок, но и вся его семья. Даже бытовала пословица «Свой бороноволок дороже чужого работника». Параллельно обучали и различным ремеслам, необходимым для ведения крестьянского хозяйства. В зависимости от специфики той или иной местности, это могла быть обработка дерева или кож, плетение лаптей, бечевок и т.п. Приучались мальчики и к рыболовству, и к охоте. Всё это происходило под присмотром старших. Особенно строго пресекалась леность.

Обычно к совершеннолетию, а то и раньше – в 14–15 лет, семейные наказания заканчивались. За провинности уже не наказывали поркой, а старались внушать словами. Чем старше становился сын, тем уважительнее к нему обращались взрослые. Наказывать взрослого сына за непослушание, непочтение или нанесенное отцу оскорбление мог только общинный суд. По жалобе родителей администрация могла наказать арестом или публично высечь розгами, причем сельские и волостные власти не в праве были отказать в содействии.
Оскорбленный отец собирал селение и просил соседей отодрать сына в присутствии всех. Такая крайняя мера покрывала сына позором, противопоставляла обществу и фактически изымала из сферы репродукции, потому что прилюдная порка совершеннолетнего парня считалась несмываемым позором, девушки отказывались выходить за него замуж.

Основанием для жесткой системы ограничений активности мальчика-подростка служили представления о стихийности, неуправляемости его сущности.

Большое внимание уделялось и героическому воспитанию сыновей. В массовом сознании высоко ценились полководцы и военные герои, добывавшие славу России. Тип национального лидера Древней Руси представлен князьями, предводителями дружин… В их подвигах ценились как личная праведность, так и национальное служение – то, что они, не щадя живота своего, защищали родную землю. Очень почитались и простые люди, пожертвовавшие собой ради Отечества.

В конце XIX века один из корреспондентов из Гжатского уезда Смоленской губернии сообщал в Этнографическое бюро, что «народу приятно читать про лиц, приносивших себя в жертву России… подвиги многих незначительных лиц, проявленные во время Отечественной войны 1812 года, вызывают гордость народа и глубокое уважение к безвестным героям, память о которых передается от старшего к младшему». Идеал смелого, сильного, верного Отечеству воина, надежного друга и товарища проходит через весь фольклор – от былин до поздних солдатских песен. Примечателен сам факт бытования солдатских песен – их темы были близки крестьянству. Со времени Северной войны, когда солдатская масса впервые выступила в качестве коллективного героя русского эпоса, эти песни становятся едва ли не основными в русской исторической поэзии.

Призываемый на военную службу был в глазах народа защитником Отечества и неизменно ощущал уважительное отношение односельчан, всех обитателей округи. Проводы в солдаты проходили торжественно. Новобранца благословляли родители, а также крестные отец и мать. Возвращение солдата со службы также составляло событие для всего селения. Множество народа собиралось в избу послушать его рассказы про нашу военную силу. Тема сражений, воинских подвигов в прошлом и настоящем была постоянной во время бесед на встречах взрослых, часто в присутствии детей. В рассказах о войнах основное внимание уделялось успехам русских войск.
Дурные вести проникали в народ эпизодически, и неудачам не придавали особого значения, будучи уверенными, что враги не смогут устоять против русских, что «сам Бог, Божия Матерь и святой Никола Угодник не допустят этого». Иными словами, в подрастающих поколениях будущих мужчин воспитывались оптимизм и вера в победу. Упаднические настроения, столь распространенные в последние десятилетия среди нашего населения, не пользовались популярностью, хотя и условия жизни были куда тяжелей современных, и поражения, как мы знаем из истории, тоже случались.

Трусить, увиливать от тягот и испытаний, прятаться за спинами товарищей считалось позорным. Вот какое интересное свидетельство о характере представлений кубанских казаков оставил военный корреспондент на Дальнем Востоке в период Русско-японской войны 1904–1905 годов. Ему довелось побеседовать с кубанским пластуном – так назывались особые подразделения, занимавшиеся разведкой, диверсионными операциями и т.п. Можно сказать, это был аналог современного спецназа. «Высокий, могучий как дуб казак-кубанец горько жаловался на то, что его назначили в обоз. “Разве я для того шел сюда, чтобы только убирать лошадь да возить крупу? Что я дома скажу, когда меня будут расспрашивать, как я дрался с японцами?” Неподдельное горе светилось на энергичном лице… “А нельзя ли так сделать, – продолжал казак, – чтобы нас, пластунов, всех зачислить в строй, а на наше место в обозе назначить запасных солдат? Между ними есть совсем плохенькие мужички”

Психолог Татьяна Шишова

23:34 

Не утомляй себя напрасно исканием наставников: наше время, богатое лжеучителями, крайне скудно в наставниках духовных. Их заменяют для подвижника писания Отеческие. Таковы: Лествица, сочинения Ефрема Сирскаго и Аввы Дорофея, письма Великаго Варсонофия, Патерик Скитский, Добротолюбие, и другая. Образуй себя чтением их и молитвою в сокрушении духа. Постарайся найти и хорошаго, добросовестнаго духовника. Если найдешь его, - и тем будь доволен, ныне добросовестные духовники - великая редкость.
Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Блог иг. Давида

главная