• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:55 

Собрание духовенства Чеховского благочиния

22:13 

Ошибка — когда Бог становится не целью, а средством для жизни. К сожалению, большинству людей Христос не нужен. Нужно людям, чтобы у них было всё хорошо; а Бог должен быть средством для этого. Нужно, чтобы семья не распалась — пойти в церковь повенчаться. Нужно, чтобы дети не болели — крестить, причастить. Нужно, чтобы не сглазили, порчу не навели — песочек с могилки популярной подвижницы принести, в уголочках посыпать. Сын пьет — акафист Неупиваемой Чаше прочитать. Муж бьет — в паломничество съездить. Мы видим, что труд направляется не на то, чтобы быть с Богом и жить жизнью Святого Духа, а на то, чтобы получить что-то от Бога. Бог выступает как гарант нашей благополучной жизни. Сыне, даждь Ми сердце твое,- говорит Христос, - а все прочее Я Сам приложу тебе, ибо в сердце человеческом может вмещаться царствие Божие. Господь заповедует ученикам Своим: ищите прежде царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам.

Старец Иероним Эгинский

20:53 

«Самое тяжелое в служении священника – это принятие исповеди. Редко кто представляет себе, в каком состоянии находится священник после многочасовых исповеданий. Нужно беречь своих духовных отцов, как мы оберегаем наших родителей. Готовиться к исповеди, серьезно настроить, молитвенно согреть свою душу, предварительно примириться с враждующими. Это ваше настроение передается священнику, и ему гораздо легче дать существенное наставление, чем если вы будете ворошить шелуху переживаемых мелочей. Покаяние – это таинство изменения ума, перерождения души, а не бухгалтерский, формальный отчет о многих прегрешениях».
протоиерей Георгий Бреев

20:30 

  Когда кто-либо искал совета Старца, он не любил и не хотел давать ответ «от своего ума». Он помнил слова Преподобного Серафима Саровского: «Когда я говорил от своего ума, то бывали ошибки», и добавлял при этом, что ошибки могут быть малые, но могут быть и большие.
   То состояние, о котором он говорил Отцу Стратонику, а именно, что «совершенные от себя ничего не говорят... Они говорят лишь то, что дает им Дух», не всегда дается даже и тем, которые приблизились к совершенству, подобно тому, как Апостолы и прочие Святые не всегда творили чудеса, и Дух пророческий не равно действовал в Пророках, но иногда с великой силой, иногда же отходил от них.
   Старец ясно различал «слово от опыта», от непосредственного внушения свыше, т. е. слова, которое «дает Дух». Ценно и первое, но второе выше и достовернее (1Кор. 7:25). Иногда он с верою и определенно говорил спрашивавшему, что воля Божия, чтобы он сделал так-то, а иногда отвечал, что не знает воли Божией о нем. Он говорил, что Господь иногда не открывает Своей воли даже Святым, потому что обратившийся к ним обратился с неверным и лукавым сердцем.
   По слову Старца, у того, кто усердно молится, бывает много перемен в молитве: борьба с врагом, борьба с самим собою, со страстями, борьба с людьми, с воображением, и в таких случаях ум не чист и все не ясно. Но когда приходит чистая молитва, когда ум, соединившись с сердцем, безмолвно предстоит Богу, когда душа ощутимо имеет в себе благодать и предалась на волю Божию, свободная от омрачающего действия страстей и воображения, тогда молящийся слышит внушение благодати.
   Когда к этому деланию — искания воли Божией через молитву — приступает не имеющий достаточного опыта, не могущий «по вкусу» с достоверностью различить действие благодати от проявления страстей, особенно гордости, тогда совершенно необходимо обратиться к духовному отцу, самому же, при встрече со всяким духовным явлением или внушением, до решения наставника строго держаться аскетического правила: «не принимать и не отвергать».
   «Не принимая», христианин ограждает себя от опасности демоническое действие или внушение счесть за Божественное, и таким образом научиться не «внимать духам обольстителям и учениям бесовским» и не воздавать божественное поклонение демонам.
   «Не отвергая», человек избегает другой опасности, а именно: божественное действие приписать демонам и через то впасть в грех «хулы на Духа Святого», подобно тому, как фарисеи изгнание бесов Христом приписали «силе веельзевула, князя бесовского».
   Вторая опасность страшнее первой, так как душа может привыкнуть отвергать благодать и возненавидеть ее, и настолько усвоить себе состояние богопротивления, что так определится и в плане вечном, благодаря чему грех сей «не простится ни в сем веке, ни в будущем» (Мф.12:22—32).
   Тогда как при первом заблуждении душа скорее познает свою неправду и покаянием достигает спасения, потому что нет греха непрощаемого, кроме греха нераскаянного.
   Об этом чрезвычайно важном аскетическом правиле — «не принимать и не отвергать», и о том, как оно применяется в жизни подвижника, следовало бы многое сказать, но так как в данном труде перед нами стоит задача изложения лишь основных положений, а не деталей, то мы возвратимся к прежней теме.
   В своей более совершенной форме, познание молитвой воли Божией — явление редкое, возможное только при условии долгого труда, большого опыта борьбы со страстями, после многих и тяжелых искушений от демонов, с одной стороны, и великих заступлений Божиих, с другой.
   Но усердная молитва о помощи — есть доброе дело и всем необходимое: начальствующим и подчиненным, старшим и младшим, учащим и учащимся, отцам и чадам. Старец настаивал, чтобы все без исключения, независимо от своего положения, или состояния, или возраста, всегда и во всем, каждый как умеет, просили Бога о вразумлении, чтобы таким образом постепенно приближать свой путь к путям святой воли Божией, доколе не достигнут совершенства.
(архимандрит Софроний (Сахаров) ''Старец Силуан Афонский'' О познании воли Божией)

19:34 

ПОСТ НА РУСИ.Как постились наши предки. ПОКЛОНЫ, МИЛОСТЫНЯ, ПРИЧАЩЕНИЕ.( из книги Обрядовые особенности покаянной дисциплины Древней Руси. автор Архимандрит Иоанн (Маслов).

ПОКЛОНЫ В ПОСТ.
Кроме воздержания в пище и питии, уставом предусматривалась во время поста усиленная молитва с поклонами. Так, по Студийскому уставу, полагалось ежедневно 240 земных поклонов: во время чтения часов и светильничных молитв – 60, на вечерне – 100 и на утрени – 80. Однако следует отметить, что в русских уставных статьях о поклонах имелось несколько предписаний, но в большинстве из них указывалось по 300, иногда по 400 ежедневных поклонов.

В некоторых статьях давалось разъяснение о поклонах. Так, например, предписывались поклоны большие и средние. Большие совершались головой до земли или на «коленцах», средние – в пояс. Они же назывались еще поясными и полагались только по субботам, воскресеньям и праздничным дням, когда уставом предписывалось некоторое послабление в пище. Вообще поклоны были неотъемлемой частью как церковной, так и домашней молитвы православного русского человека. В подтверждение этого достаточно привести лишь свидетельство Павла Алеппского, присутствовавшего в одном московском храме в 1656 г., в среду 5-й седмицы поста во время чтения Великого канона преп. Андрея Критского, что все молящиеся положили более тысячи земных поклонов, не считая поклонов до и после канона. Когда Патриарх Никон хотел заменить земные поклоны на малые при совершении молитвы св. Ефрема Сирина и некоторых частных богослужений, то народ и духовенство возмутились и обвинили его в ереси и произволе, ссылаясь на преп. Никона Черногорца и св. Иоанна Дамаскина, осуждавших «непоклонническую ересь». По учению этих святых отцов, поклоны, как и пост, имели ту же задачу – «томить плоть свою».
В «Истории о отцех и страдальцех Соловецких» есть рассказ об одном подвижнике, который на исповеди перед смертью открыл духовнику, что келейное правило он совершил вперед на 30 лет, то есть положил бесчисленное число поклонов и прочитал сотни тысяч молитв. И этот случай не единичный. Так, преподобный Иосиф Волоцкий предписывал своим духовным детям делать в свободное время запас молитв и поклонов на будущее: «Аше ли день случится покоен, ино и на иной день вперед правила запасти льзя».

МИЛОСТЫНЯ БЕДНЫМ.
Наивысшим подвигом во время поста считалось милосердие к ближним. Каждому христианину вменялось Церковью проявлять постоянную заботу о своих братьях, находящихся в бедности. Милостыня бедным в Древней Руси рассматривалась как необходимая спутница говенья, придающая ему нравственную ценность. «Пост на небо ведет человека, а милостыня в царство вселяет».
«Русские отличаются беспримерною благотворительностью по отношению к бедным, для их просьб у них всегда открыты уши и расжаты руки, так что в Москве можно видеть, как целые толпы нищих получают около домов богатых людей пищу», – писалось в записках путешественника по Руси. В XVII в. Павел Алеппский отмечал, что в Москве мало бедных, просящих милостыню, так как было «много домов для помещения их и ежедневная выдача потребного для жизни». Кроме того, бедные были распределены по разрядным спискам между боярами для получения ежедневного пропитания.

ПРИЧАЩЕНИЕ В ВЕЛИКИЙ ПОСТ.
Особое внимание древние проповедники уделяли принятию Святых Таин. В Древней Руси (как и во всех восточных Церквах) был обычай причащаться Христовых Таин именно в конце Великого поста, о чем свидетельствуют писатели XVI-XVII вв. Павел Алеппский днем исповеди называет Великий четверг, а Олеарий – Великую пятницу. Однако в последующее время разрешалось причащаться и в другие недели поста, и притом в каждом приходе дни исповеди устанавливались священнослужителями.
Исторические документы свидетельствуют, что благочестивые и богобоязненные христиане приобщались Святых Таин каждую неделю Великого поста. Таковыми, согласно одной из древних летописей, были великие князья Ростислав Мстиславич (†1168 г.) и св. Димитрий Донской (†1389 г.). Во многих местах Древней Руси был обычай причащать верующих и в самый день Святой Пасхи – не только взрослых, но и детей.

* * *
В своих записках Павел Алеппский отмечает, что Антиохийский Патриарх Макарий и его спутники остались самого высокого мнения о русском благочестии и устроении церковной жизни. Патриарх даже сказал: «Все эти благочестивые обычаи существовали прежде и у нас (в Антиохии), но мы их утратили, они перешли к этому народу и принесли у него плоды, коими он превзошел нас». Но такое истинно православное отношение к жизни сформировалось у русского народа постепенно, в результате длительного влияния церковной дисциплины на общество, преодоления и искоренение в нем пагубных привычек.

18:01 

"Что такое любовь?" — спросили у маленького мальчика.
"Вчера я отдал свою курточку девочке, надела её она, а тепло было мне" — ответил он.

17:57 

Именно любовь, — ни вера, ни догматика, ни мистика, ни аскетизм, ни пост, ни длинные моления не составляют истинного облика христианина. Все теряет силу, если не будет основного — любви к человеку.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

17:55 

ПОМНИ два помысла, и бойся их. Один говорит: ты - святой, другой: ты не спасешься. Оба эти помысла от врага, и нет в них истины. Но ты думай: я - великий грешник, но Господь Милостивый, Он много любит людей, и простит мне грехи мои.

Верь так и будет тебе это: простит Господь. Но на подвиги свои не надейся, хотя бы ты и много подвизался. Один подвижник мне говорил: «Я непременно должен быть помилован, потому что кладу столько поклонов каждый день», но когда пришла смерть, то он порвал на себе рубашку.

Так не за подвиги наши, а туне, по благости Своей, милует Бог. Господь хочет, чтобы душа была смиренна, незлобива, и всех с любовью прощала: тогда и Господь простит с радостью. Господь любит всех, и мы должны подражать Ему и любить всех, и если немощны, то просить, и Господь не откажет и поможет Своею благодатью.

Прп. Силуан Афонский

17:53 

Отцовство: мужской взгляд.

Один мой знакомый ушел из семьи. Как-то ему показалось, что ничего страшного, как-нибудь все образуется, жена помается, да и найдет кого-нибудь... А вышло не так. И жена оказалась неожиданно верной, и привязанной до крайности, так что с уходом его началась для нее многолетняя безысходная мука; для нее, и для ребенка этого моего знакомого. А надо еще сказать, что дочь его была особенно привязана к отцу, любила его всей душой, и семью он бросил, когда дочка была в том отроческом возрасте, когда подобные поступки переживаются особенно болезненно.

У нее даже сердечное заболевание развилось на нервной почве. И вот, – рассказывает бывшая жена моего знакомого, – дочь в какой-то момент полезла в сервант, достала из рамочки свой детский рисунок с надписью «Любимаму папи!» и разорвала его в клочья...

Знаете, это не просто выброс эмоций, это что-то большее, то, с чем придется жить не только этому несчастному ребенку, но и самому отцу, за что придется давать ответ Богу, и как грустно, что неотвратимость этого ответа не осознается во всей ужасающей полноте!

***

«Ну, что поделаешь, мы все животные... Главное для ребенка мать, а отец, хотя и желателен, и даже необходим в некотором роде, но только постольку – поскольку». Так, или примерно так принято считать в «широких слоях» населения. Мол, мужик он и есть мужик… Он по природе бабник. Его задача – «производителя» и даже вроде как это по Дарвину выходит, то есть вполне научно.

И вот уже женщины (боюсь сказать многие, но и не малое их количество, это уж точно), начинают мечтать о том, чтобы родить ребеночка без мужа, «для себя», не понимая, какая чудовищная неправда кроется в этом вроде бы безобидном намерении.

Вообще опасно правила человеческой жизни выводить из правил животного естества. Так, пожалуй, придем к тому, что и опростаться на улице не зазорно, и «загрызть» можно кого угодно при случае, тем более что средств к тому изобретено немало.

Но человек, – вот именно человек, – тем и отличается от всего остального животного мира, что дано ему особое духовное звание. И не просто звание, а качества Божественные вложены в человека Творцом и попрание этих качеств в угоду «животному естеству» оскверняет, уничтожает человеческое достоинство. И главное из этих качеств – богоподобие, призвание к высшей, духовной жизни.

Хотя у животных есть союзы подобные брачным, и даже мы знаем примеры, достойные «подражания» в этом смысле, и все же самого понятия «брака» в животном мире нет. Понятие или установление брака дано именно людям Богом как заповедь, закон, попрание которого разрушает человеческую природу.

Не случайно Сам Господь заповедал «не разводиться, кроме вины любодеяния» (Мф. 5, 32). Где слова, отменяющие эту заповедь? А если и найдутся таковые в «гражданском кодексе», то какую они имеют силу против силы Слова Божьего? Ибо всякая наша «правда» как «раб поверженный» перед Богом. Какое точное выражение! Вот, есть некое целое, да хоть бы даже тот самый человек. И вот, взяли да отрубили ему за что-то руку... за воровство, например, как делали в древности. Ну и какой прок в этой отрубленной руке, какой бы ловкостью ни обладала она еще минуту назад? Вот так и всякая наша «правда», отдельная от Бога, ни на что не годится, как бы мы ей ни кичились.

Словом, семья есть семья! И у ребенка должна быть не только мама и какой-нибудь очередной, приходящий «дядя», а папа, отец и это, несомненно, то, за что человек должен будет дать ответ Богу. Тоже вот, еще слово важное – ответственность. Именно это во многом и созидает человека. Человек должен дать ответ Богу на Его призыв к святости, на Его призыв сделаться богоподобным. И ответ этот заключаться должен, конечно, не в одних только словах, и даже не столько в словах, но в послушании воле Божией, в следовании Божиим Заповедям.

Свою веру и верность Богу человек доказывает в условиях земной жизни. И «предлагаемых обстоятельств» здесь не так много: монашество, семейная жизнь, целомудренное одиночество «в миру». Последнее, пожалуй, самое трудное, сродни юродству в лучшем значении этого слова. Но, самое главное, эти обстоятельства, все без исключения, требуют от человека труда, «возделывания земли» своего сердца, терпеливого и усердного доброделания. И в каждом из «предлагаемых обстоятельств» свои правила, свои условия и требования.
Есть они и в семейной жизни. И ведь эти требования не многочисленны: любовь, супружеская верность, труд, воспитание детей... Но в этих простых понятиях заключен глубокий смысл крестоношения, то, без чего ни один человек не может следовать за Христом и называться христианином.

Просто беда, что творится с нашими отцами... Просто эпидемия их валит разгульная. Как больно, когда приводят в храм оставленных отцами деток. Какие они добрые, чуткие... но и раненые безответственностью и жестокосердием взрослых. И напрасно кто-то думает, что они «еще маленькие и не понимают». Все они понимают и чувствуют, и даже гораздо точнее и острее нас – огрубевших взрослых. И боль детей тем сильнее, что они не готовы к ней, беззащитны перед ней. Не случайно говорится в Писании, что кто соблазнит одного из малых сих – тому лучше, чтобы повесили жернов на шею и бросили его в море (Лк. 17, 2). А ведь это именно и есть жестокий и страшный соблазн – предательство родного, близкого человека, да еще и любящего, преданного тебе всей душой. Какие тут могут быть оправдания и отговорки!

Все дело в легкости суждений. В эгоизме. Человек, мужчина, кажется, не понимает всю меру своей ответственности и на первое место по значимости ставит себя самого, любимого, со всеми «страстьми и похотьми». А если в семье вдруг всем этим страстям не захотели потакать безусловно, тут уж сразу и готов ответ: «не поняли меня»! И этот ответ становится оправданием. Но это ведь не оправдание вовсе в очах Божиих, а самооправдание, то есть грех, усугубляющий собственную гордыню, самолюбие и упрямство.

Мы не понимаем меру ответственности! Из-за неверия, оскудения духовной жизни человек деградирует и перестает осознавать высоту своего призвания и тяжесть того или иного греха, так что самые страшные преступления совершаются порой с беззаботной легкостью. Оставление семьи, забвение ребенка – это грех, относящийся к самым тяжким, смертным грехам.

Бросают и бросают своих детей нерадивые отцы и конца не видно этому порочному поветрию. Что делать? Как остановить это безумие? Ведь никакими административными методами невозможно заставить человека любить и заботиться о своих близких, руководствоваться не своими желаниями и настроениями, а чувством ответственности перед Богом и близкими?

Одна из причин многих подобных трагедий – это незнание. Отсутствие «страха Божьего», то есть понимания реальности Божьего закона и неотвратимости его действия.

Задача Церкви по крайней мере дать понятие об этой ответственности, не административной только, но духовной, ответственности перед Богом, а каждый человек уже волен сам совершать свой выбор.
Есть в жизни человека какие-то основополагающие ценности, то, что нельзя попирать безнаказанно, за что человек должен дать ответ Богу. Отцовство, несомненно, относится к таким исключительным ценностям. Причем, само понятие отцовства включает в себя не столько факт «участия в зачатии», а полноценное воспитание ребенка, участие в его жизни своей любовью, вниманием, заботой...

Что делать? Будем говорить, рассказывать об этой ответственности. Может быть, кто-то услышит и призадумается, а может быть, иначе посмотрит на свои поступки, на свое отношение к жизни, к своим близким...

Когда я возвращаюсь со службы и обнимаю жену в присутствии дочки, эта малолетняя пигалица бросает свои дела и с криком: «И я хочу обниматься!» бросается к нам в общую «обнимку».
Наверное, это ерунда, но без такой «ерунды» семейная жизнь становится бессмысленной и пустой. И страшно, если мы делаем ее такой сами.

Священник Димитрий Шишкин

17:52 

Мы прямо-таки не можем переносить достоинства и совершенства, заслуживающие возвышения, какие мы видим у других, и всячески пытаемся унизить, очернить, любым способом затушевать или перетолковать в худую сторону достоинства и заслуги других! А вот недостатки их, напротив, с любопытством и удовлетворением разузнаем, как бы через микроскоп рассматриваем и с величайшей нетерпимостью относимся к ним. Отсюда происходит тяжелейший грех, страшная проказа нашего духа - грех осуждения. Мы все погрязли, утонули в мутном тинном болоте осуждения, кого только и за что только мы не осуждаем, присваивая себе власть Твою и забывая Твое повеление: «Не судите, да не судимы будете!»

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

17:44 


17:35 

К сожалению, всё хорошее мы осознаём только с опозданием.
Живём в тоске по прошлому и в страхе перед будущим.
Где угодно, только не в настоящем.

21:12 

О совершении Литургии Преждеосвященных Даров вечером
22.03.2016

Исследуя вопрос о сложившейся не так давно практике совершать Литургию Преждеосвященных Даров в вечернее время суток, нельзя оставить без внимания информацию из католических источников о подобном нововведении в Католической церкви, где организаторами II Ватиканского собора (1965 г.) эта практика была узаконена.

Исторический экскурс

В Католической церкви вопрос о совершении Литургии в вечернее время впервые был поднят в XVI веке. Известно, что в 1566 году папа Пий V строго-настрого запретил вечерние Литургии, и этот вопрос не поднимался у католиков вплоть до XX века.

В период же до начала Первой мировой войны среди латинских служителей начали возникать прения о возможности совершения Литургии в любое время суток. Слухи об этих спорах дошли до папы Пия X, который в 1917 году запретил вечерние Литургии каноническим правилом (Can. 821 § 2 Кодекса канонического права). Однако 19 марта 1957 года папа Пий XII составляет новый канон, отменяющий 821. Канон под номером 931 гласит, что совершение Евхаристии может быть в любой день и в любой час, если это не нарушает литургических норм (Can. 931: Die Feier und Austeilung der Eucharistie darf an jedem beliebigen Tag und zu jeder Stunde erfolgen, soweit dies nicht nach den liturgischen Normen ausgeschlossen ist.)

После II Ватиканского собора (1965 г.) вечерняя Литургия у католиков стала называться «Abendmesse» – «вечерняя месса». Апологетика вечерних месс у католиков очень схожа с аргументами, которые приводят сегодня защитники вечерней Литургии Преждеосвященных Даров в Православной Церкви. Это прежде всего то, что Литургия в Евангелии именуется «Тайной вечерей». Это и исторические фантазии вокруг традиции соединения богослужебного чина вечерни с Литургией Преждеосвященных Даров и, конечно же, удобство прихожан, которые днем трудятся на светской работе, а по окончании ее могут пойти в храм и причаститься. Далее.... www.blagogon.ru/digest/694/

14:12 


14:06 


23:04 

ЗАЧЕМ НУЖЕН ДУХОВНИК


Кто такой духовник? Не всегда ответ на этот вопрос очевиден: иногда люди пытаются наделить священника слишком широким кругом «полномочий» – ищут в нем наставника не только в их духовном исправлении, но и в разных жизненных, порой даже бытовых ситуациях. Верно ли это? Зачем на самом деле нужен духовник? Рассуждает настоятель Петропавловского храма г. Саратова игумен Нектарий (Морозов).

К сожалению, зачастую люди, приходящие в храм, считают приемлемым для себя исповедоваться сегодня у одного священника, а в следующий раз – у другого. Хотя это странно, ведь мы для исцеления какой-то телесной болезни постараемся найти одного хорошего врача, чтобы он нами всё время занимался.

То же самое можно сказать и о взаимоотношениях человека и священника. Когда к священнику кто-то приходит на исповедь один, второй, третий раз, он начинает понемногу этого прихожанина узнавать: обстоятельства его жизни, его внутренний склад, какие-то личностные особенности. Так складываются доверительные отношения, человек начинает у этого священника окормляться, который постепенно становится его духовником.

В среде верующих бытует такая идея: нужно сначала попросить священника быть духовником, тогда он будет не просто принимать исповедь, но и особо молиться за свое духовное чадо. На мой взгляд, можно, конечно, и попросить, но дело в том, что христианская жизнь не терпит никакого формализма. Если священник человека регулярно перед собой видит, проникается какими-то его скорбями, печалями, нуждами, относится к ним как к своим в каком-то смысле, то он, безусловно, будет об этом человеке молиться. Если же священник, у которого человек исповедуется несколько лет подряд, не молится о нем, то странно ожидать, что после такой просьбы начнет.

Церковная жизнь должна быть совершенно естественной, природной, как дыхание. Здесь неуместно особо «договариваться»
Церковная жизнь должна быть совершенно естественной, природной, как дыхание, и в ней не нужно каких-то сложных нагромождений, конструкций, связанных с испрашиванием чего-либо и с ответом на это – положительным либо отрицательным. А иначе какие-то торжественные заявления звучат, люди как бы о чем-то договариваются даже, но эти отношения не складываются. Когда же они сложились, то совершенно необязательно это специально как-то называть. Есть сам факт, и он гораздо более значим, чем любые его наименования.

Духовник и духовный отец

Существуют определенные различия между духовником и духовным отцом. Наверное, можно охарактеризовать их так: духовник – это священник, у которого человек регулярно исповедуется и с которым регулярно советуется, а духовный отец – это священник, которому удалось способствовать именно рождению человека для христианской жизни. Ведь процесс вхождения в эту жизнь не всегда бывает безболезненным: подчас и страсти восстают, и искушения одолевают. И когда священник всё это вместе с человеком переживал – подобно родителям, которые сидят у постели больного ребенка без сна и отдыха, пока не поставят его на ноги, – тогда возникает это отцовство. И сам человек начинает так к священнику относиться. Это совершенно определенный уровень заботы и ответственности духовника и доверия и послушания чада.

Обретение духовника – это всегда таинство

В идеале духовник или духовный отец должен быть близким человеком – тем, с кем ты единомыслен
«Нужно ли духовника как-то специально искать, и как это делать правильно?» – вопрос очень распространенный. Намного проще, когда человек ходит в какой-то один храм, живет жизнью прихода и обретает там духовника. Но может получиться так, что он пришел в какой-то конкретный храм, расположенный ближе к дому или почему-то по сердцу пришедшийся, но там не встречает священника, который бы вызывал особое чувство доверия, ответы которого на вопросы соответствовали бы его внутренней духовной потребности, его нужде. Ведь в жизни мы тоже общаемся со многими людьми, но немногие становятся друзьями и близкими. А в идеале, конечно, духовник или духовный отец должен быть близким человеком – тем, с кем ты единомыслен. И тогда совершенно естественно пойти на службу в другой храм или забраться в Интернет и почитать, что говорит такой-то священник, что пишет такой-то. А бывает, услышишь в храме чью-то проповедь, которая тронет сердце, и в результате поймешь, что именно этот священник может стать настоящим наставником для тебя.

Не всегда так получается, но это не значит, что не надо жить церковной жизнью и постоянно ходить к одному и тому же священнику на исповедь и обращаться за советом. Я сейчас говорю скорее о некоем идеале, к которому нужно стремиться.

Обретение духовника или духовного отца – это всегда таинство. Мне запали в сердце слова одного священника о том, что исповедь – это таинство усыновления: во-первых, человека Богом, потому что он вновь из сына, ушедшего на страну далече, превращается в сына возлюбленного, который вернулся в отцовский дом; а во-вторых, своего рода человека священником, потому что между ними устанавливаются особые отношения.
Если у пасомого присутствует подлинное желание измениться, если всё всерьез, по-настоящему, глубоко, то это становится залогом такого же искреннего и серьезного отношения к нему священника и он как пастырь может гораздо больше дать. И тогда эти самые отношения сыновства и отцовства завязываются и устанавливаются.

Ведь порой ты будто топчешься на месте, потому что приходящий раз за разом на исповедь тебя не то что не слышит – не слушает. Ему не нужны твои слова, а нужно что-то свое, и это «что-то» может находиться вообще не в плоскости христианской жизни. Такого человека получится утешить, поддержать, но его духовная жизнь не получит развития, и в какой-то момент эти отношения себя изживут и перейдут к некоему взаимному разочарованию.

Безусловно, одна из задач священника – указывать человеку на эти и другие его ошибки, точнее – помогать их увидеть, чтобы он не блуждал кругами, а шел более прямым путем, сократил его. Такой своего рода навигатор. Еще точнее сказать: духовник помогает пройти тем путем, которым он сам когда-то прошел.

Нужно ли и можно ли менять духовника?

Бывает такая деликатная ситуация, когда человек, окормлявшийся у одного священника, потом по какой-то причине понимает, что ему хочется обратиться за духовным советом к другому батюшке и исповедоваться уже у него. Стоит ли к этим своим внутренним потребностям прислушиваться?

На мой взгляд, человек должен в Церкви искать того, что служит к созиданию его души и помогает идти ко спасению. И если ты понимаешь, что священник не может ответить на важнейшие вопросы твоей жизни, то, безусловно, будешь искать другого – это совершенно правильно и естественно.

Ответы духовника – указатели направления духовной жизни. И необходима еще наша внутренняя работа над собой
Но надо при этом по отношению к себе быть, наверное, даже более строгим, чем к священнику. Ведь очень часто бывает, что человек, задавая вопросы, ждет, чтобы ответы изменили что-то в его жизни, а сам при этом ничего не делает. Но те ответы, которые мы получаем, могут лишь указать нам направление пути, побудить к какой-то внутренней работе. И если этой работы не будет, то спустя какое-то время ответы утратят для нас как бы свою актуальность. Нередко именно из-за этого люди вступают на путь неких блужданий в Церкви.

Иногда дело вовсе не в том, что священник не дает тебе чего-то важного, потому что он не внимательный, не начитанный, не глубокий, а просто ты в какой-то момент понимаешь, что другой священник ближе тебе по духу. Как при этом поступить? Я считаю, что здесь нет какого-то единого правила, всё достаточно индивидуально. Один пожилой батюшка говорил: если у тебя есть духовный отец и ты по какой-то причине от него уходишь к другому священнику, то у тебя, возможно, будет хороший духовный отчим, но уже не отец. Это, подчеркиваю, в том случае, если был именно духовный отец. Если же таких глубоких, серьезных внутренних отношений не было со священником, тогда я к перемене духовника никаких препятствий не вижу.

С духовником или без духовника?

Можно ли обходиться совсем без духовника? Не иметь священника, к которому ты приходишь на исповедь регулярно и которому ты задаешь какие-то вопросы, – на мой взгляд, нельзя, это будет совершенно неправильно. А вот без духовника, который может тебя вести путем христианской жизни, который может быть в какой-то степени учителем этой жизни, людям порой приходится обходиться. Потому что само духовническое служение требует от пастыря достаточно большой отдачи и самопожертвования. Но у современного священника, как и любого современного человека, очень мало к такой самоотдаче способности.

Однако надо помнить: всё, что нам не дают люди, может восполнить Господь. В патериках есть такие слова: «Богу угодно, чтобы вы, люди, исправляли друг друга и вы, люди, прислушивались друг к другу». Поэтому ни в коем случае нельзя пренебрегать тем, что Господь посылает. Если священник тебя чему-то может научить, пусть научит. Если потребуется впоследствии что-то большее, Господь тебе это большее даст: или у другого священника, или в этом священнике нечто откроется.

Господь восполнит, если мы со смирением и с доверием будем у Него этого искать. Но это в тех случаях, когда мы действительно ищем.

Игумен Нектарий (Морозов)

22:59 

К сожалению, в нашем обществе есть бедные дети, которым родители не смогли дать ничего... кроме денег.

Патриарх Сербский Павел

22:59 

Христианин никогда не сможет достигнуть ни любви к Богу, ни истинной любви к человеку, если не переживет весьма многих и тяжких скорбей. Благодать приходит только в душу, которая исстрадалась.

Архимандрит Софроний Сахаров

12:57 


11:26 


Блог иг. Давида

главная