10:57 

МАМА

Мамы не умирают. Придет время, и где-то на небесах она станет очень сильно нужна, и мама тихо уйдет, оставив на столе приготовленный для тебя завтрак. В твоем сердце появится дыра размером с небо, куда улетучится весь воздух, и ты будешь молча сидеть за столом, задыхаться и плакать, глядя на тарелку, которую она недавно держала в руках. Мама будет смотреть на тебя сверху, вздыхать и молиться, чтобы с любимым мальчиком ничего не случилось.

Когда станет так больно, что потемнеет в глазах, ее молитва тихо коснется твоего сердца, и тогда боль уйдет, а останется солнечный осенний день из далекого детства в парке, где она будет заправлять тебе вывалившуюся из штанов рубашку и целовать твой разгоряченный от беготни мокрый лоб, а ты будешь вырываться и радостно вопить: «Ну что ты, мамочка! Не надо со мной как с лялькой, я же уже взрослый!» – и убегать к ребятам, потому что мама – она с тобой навсегда, а ребят скоро загонят ужинать.

У меня не осталось никаких детских воспоминаний об отце, потому что его никогда не было рядом. Когда родители повенчались в 1972-м в главном храме Грузии – Светицховели, сыграли пышную свадьбу и родили первенца, отец оставил нас с мамой у моих любимых деда Миши и бабушки Тамары в Дигоми, в большом доме на склоне горы, и уехал в Россию на заработки. Раз в два-три месяца он приезжал, заваливал нас подарками, а потом снова уезжал, как говорили, на какую-то важную работу.

Когда мама узнала, что, кроме работы, у отца есть другая женщина, то сняла с себя все подаренные украшения, запеленала меня в одеяльце и, взяв с собой только мою любимую плюшевую собаку, улетела в родной Камышлов. Такого от тихой голубоглазой русской девушки никто не ожидал. Ведь они же венчались! К тому же отец был красив и хорошо зарабатывал. Разве можно с таким разводиться? А мама просто не могла по-другому.

В этом году ей исполнилось 65, а она так и не научилась лукавить, лицемерить, подстраиваться и жить не в ладу со своей совестью. Таких на работе всегда загружают сверх нормы и задвигают по службе, а в жизни ставят в конец очереди, потому что они ответственные и безответные – вздохнут и молча пойдут выполнять, что скажут.

Приезжаю к родителям в деревню, мама сидит на кухне в слезах. А у нее недавно операция была сложная на ноге. Я не на шутку встревожился. Что-то со здоровьем? Нет, что ты! Отмахивалась, а потом видит, что не отстану, рассказала. Она, хоть и на пенсии, дома сидеть не может, устроилась на работу в детский сад в деревне. Сначала нянечкой в группе работала, а потом, когда нога заболела и за детьми стало тяжело холить, перешла в сторожа. Все лучше, чем дома перед телевизором сидеть! Что ни прикажут, все выполняла. Скажут полы мыть – моет, во дворе мести – метет. И вопросов лишних не задавала, что мол, не ее это дело, а дворника или уборщицы.

А как с больничного вышла, начальница ее вызывает и говорит: «Пишите заявление об увольнении по собственному желанию, потому что мне нужна кладовщица, а та на одну ставку идти не хочет! Мы вас уволим, а ей будем две ставки платить!» Мама от обиды чуть не расплакалась, но заявление писать не стала.

А через несколько дней ей говорят, что она какие-то ключи потеряла, а еще ходит по ночам, на казенной стиральной машине белье стирает. Она говорит: «Ключи, что вы с меня спрашиваете, я три месяца назад под роспись вам лично отдала, а стиральная машина у меня и дома есть, ваша-то мне зачем? Да и как я после операции на костылях по ночам белье к вам таскать смогу, чтобы зачем-то у вас стирать?» Начальница на нее ногами затопала и раскричалась, что все равно ее уволит, – уходите лучше по-хорошему!

А теперь мама сидела на кухне и плакала. Я много чего захотел этой начальнице сказать, а потом маму обнял и говорю: «Бог ей судья! Хватит тебе уже работать! Всю жизнь ты только и знаешь, что работаешь! Отдохни уже! Собой займись! В церковь ходи, розами любимыми занимайся, свитер новый отцу свяжи!»

Чтобы нас с мамой в Грузию вернуть, наши многочисленные родственники прилетали из Тбилиси целыми самолетами, осыпали маму подарками, а она аккуратно возвращала все назад и указывала на дверь. Вместо безбедного жилья в большом восьмикомнатном доме она жила с родителями и дедом в неблагоустроенной двухкомнатной квартире и проработала простой телефонисткой на одном месте до пенсии. Когда денег не хватало, по вечерам полы мыла, подрабатывала, но никогда не жаловалась.

Я не знаю, сколько слез она пролила у моей кровати, плача по ночам, чтобы никто не видел, как ей бывало тяжело, но знаю, что у меня было самое счастливое детство. Тогда я не понимал, сколько стоили все мои увлечения, от дорогих авиамоделей до разных мопедов, но мама мне их покупала, отказывая себе, чтобы у меня все было не хуже, чем у других мальчишек.

Но главное было не это – главное, тебя уважали и с тобой считались. Когда в нашем доме появился отчим, с которым мы стали друзьями, моим воспитанием все равно занималась исключительно мама, потому что только она могла обуздать мою горячую грузинскую кровь, зовущую меня на разные подвиги. Мама говорит, что вообще мной не занималась, и только став взрослым, я понял, какой мудрой воспитательницей она была.

Со стороны казалось, что мне разрешалось почти все, чего нельзя было моим сверстникам. Я мог купаться на реке весь день, уйти с друзьями в поход или уехать на рыбалку и даже сбежать с уроков, но не мог нарушить данного слова, проявить трусость или кого-нибудь подвести. Река – пожалуйста! Только не забудь прополоть грядки, привезти воды и сделать уборку! Дал слово – расшибись в лепешку, но сделай! Иначе – какой из тебя будет мужчина? Это было святое, и за нарушение следовало незамедлительное и справедливое наказание.

Современные матери падают в обморок при разговоре о порке, но я точно знаю, что если бы не мамин тонкий кожаный ремень с кусачей бронзовой пряжкой, не писал бы я эти строки, а сидел бы в тюрьме. Может, для каких-то домашних мальчиков и хватило бы укоризненных слов и отлучения от компьютерных игр, но для того дикого, готового на любые проказы и шалости сорванца, который мог запросто увести класс с химии на футбол или друзей из пионерского лагеря – на реку купаться, так что потом их пришлось искать с милицией, справедливое суровое наказание было спасением от больших бед, с ударением на первом слоге. Больно? Еще бы? Но ведь за дело? Кто бы спорил! Ты потирал мягкое место, а в голове появлялась четкая взаимосвязь между проступками и болью в пятой точке. А слова на меня не действовали. Действовали примеры.

Когда мама случайно увидела, как я вырывал из книги, взятой в школьной библиотеке, иллюстрации с самолетами, она заставила меня вклеить их обратно, а потом вместе с испорченной книгой отнести мои любимые «Библиотеку приключений» и «Сказки народов мира», которые родители привезли мне из Чехословакии, в библиотеку и извиниться. Я со слезами доказывал, что не могу отдать «Робинзона Крузо», «Таинственный остров», «Тома Сойера» и «Айвенго» за несколько испорченных страниц, а мама спокойно качала головой и говорила: «Ты что, не знал, что за испорченную книгу нужно отдавать вдесятеро? Знал! Поэтому неси свои книги в библиотеку и в следующий раз думай головой, когда соберешься что-то сделать!» Плакать было бесполезно, стало бы только хуже.

Когда я легкомысленно выменивал старшим братьям новую модель танка на горсть гороховых стручков, потом бесполезно было искать справедливости и доказывать, что меня обманули. Ты же сам согласился поменяться, так чего теперь ревешь?

– Денис, в сотый раз прошу, выложи ключ от дома, пойдете играть, и ты его обязательно потеряешь!

– Не потеряю!

– А если потеряешь?

– Буду жить на улице! – следовал легкомысленный ответ.

А потом, вечером, когда ключ был благополучно потерян, мне указывали на дверь. Сначала я решил, что устрою в нашем сарае хижину и буду там жить, но когда там стало холодно и страшно, я сделал жалостное лицо и пошел плакаться и давить на жалость. Дома мама напоила меня горячим чаем, надела на меня теплую куртку, положила в карман бутерброды с сыром и отправила обратно. Самое невероятное, что спустя полчаса ключ я нашел! И больше не терял ключи никогда в жизни. Как и не давал необдуманных слов.

Страшнее всего для мужчины была трусость – для этого оправданий не было.

– Мама, старшие ребята взяли у меня велосипед и не отдают!

– То есть как взяли?

– Ну, не взяли, а попросили покататься. Я испугался, что если не дам, они мне накостыляют, и отдал!

– Так иди и возьми обратно – ты же мужчина!

Коленки у «мужчины» тряслись, а в горле была предательская сухость, он стоял за кустами, глядя, как старшие мальчишки гоняют на его велосипеде, набирался духа, а потом шел – с трясущимися руками и высохшим ртом, – хотя и знал, что ничего хорошего из этого не получится. Синяки быстро заживали, но первая победа над собственными страхами научила смотреть обстоятельствам в лицо и не отворачиваться.

Характер тоже просто воспитывался.

– Сынок, у тебя через три дня конец четверти, а в дневнике написано, что тебе надо сдать три работы по труду.

И до утра я вышивал крестиком, лепил из крашеной яичной скорлупы грибочки и выпиливал скамеечку, которую все нормальные ребята сделали на уроках, которые я прогулял. Мама варила мне кофе, намазывала бутерброды с маслом и колбасой, но пока я все не сделал, спать не разрешила. Зато, когда через год безуспешных занятий в музыкальной школе учительница по фортепьяно вызвала маму и сказала, что такого наплевательского отношения к музыке в жизни не видела, и меня учить – только время тратить, мама вздохнула и разрешила мне пойти на секцию дзюдо, и сама сшила мне первое кимоно из вафельных полотенец. Надо было видеть ее счастливое лицо, когда я принес грамоту о своей первой победе в городских соревнованиях!

Еще в садике, когда я еще не выучился плавать, она брала меня на реку, я обнимал ее за шею и на маминой спине переплывал огромную, тогда еще полноводную реку Пышму, по которой плавали катера и лодки с моторами, чтобы купаться на городском пляже напротив нашего дома. Много лет спустя моя жена Алена высказывала моей маме свои мысли о воспитании – что разрешила бы делать своим детям, а чего нет, – и между прочим упомянула ужасающий для нее пример, как в пятом классе я щучкой нырял с восьмиметрового Шадринского автомобильного моста. Мама согласно кивала головой, а в конце с улыбкой сказала: «Только и делов! Я и сама школьницей с него ныряла!»

Мы никогда не говорили с ней о Боге и вере, да и икон у нас дома не было, но в Церковь я пришел благодаря своей маме. Вот как это произошло. Когда я бросил университет и сделал все, чтобы моя жизнь покатилась под откос, однажды я увидел сон. Это был самый страшный сон в моей жизни, реальнее которого ничего в жизни я не видел. Я лежал в гробу, белый и некрасивый, а надо мной рыдала моя мать. Она рвала на себе волосы, царапала в кровь лицо и страшно, дико кричала. Я в ужасе проснулся, а голове как молния сверкала мысль: «Если не окрещусь, мне конец!» И уже через несколько дней я стал православным.

Когда маме пришло время рожать брата Илью, отчим был на вахте на Севере, где работал шофером. С утра пораньше мама приготовила обед, разбудила меня, поцеловала и сказала, что поехала в роддом. А днем позвонила и сказала, что у меня родился брат. Когда она стала просить неверующего отчима окрестить Илью, тот воспринял это в штыки: «Только попробуй ему мозги запудрить! Такое вам устрою! А потом развод и девичья фамилия!» Он, видишь ли, с каким-то священником когда-то водку пил, а значит, все в Церкви – ложь и провокация! Мама его уговаривала-уговаривала, умоляла-умоляла, но чем больше умоляла, тем больше он ругался и ногами топал.

Может быть, с какой-нибудь другой женщиной на этом бы все и закончилось, и Илья пришел бы в Церковь, как многие молодые люди – с пустыми потухшими глазами, перепробовав все на свете. Но простая русская женщина не умом, а сердцем знает, что без Бога в нашем мире не прожить, поэтому в один прекрасный день мама помолилась, перекрестилась и отправилась в родной Покровский собор. С батюшкой поговорила – и, когда отчим был на работе, привезла брата в Церковь и окрестила. В храме были только священник, мама и ангелы, которые стали Илье крестными. Отец с работы возвращается – а сын уже православный. И ругайся не ругайся – а это уже совсем другая история.

….Как-то пришли с мамой на вечернюю службу. Знакомые тетушки из храма кивали и переглядывались, а потом подходят ко мне: «Денис! Поздравляем! Какая у тебя красивая женщина!» Я говорю: «Вы в своем уме? Это же моя мама!» Они заохали: «А мы и подумать не могли! У нее глаза, как у молодой, светятся!» Всю дорогу до дома потом смеялись…

А вообще она любит ходить в храм одна, это дело для нее личное, сокровенное. Встанет с утра пораньше, оденется красиво – и якобы по делам в город уедет. В храме записки за нас с братом в алтарь подаст, свечи поставит, помолится, домой приедет – молчит, только светится от радости, как именинница. И тогда я знаю, что она в церкви была.

Денис Ахалашвили
26 января 2018 г.

10:55 

В 1977 году в Самарканде я стал свидетелем одного случая удивительного исцеления после молитв. Привела как-то ко мне мать двух дочерей, одна из них страдала припадками.
— Батюшка, быть может, вы знаете, как вылечить Олю? Совсем замучили ее припадки — по два раза в день бьют.
— Дочка крещеная? — спрашиваю.
— А как же — крещеная…
— Ну а крест она носит? Замялась мама: — Батюшка… Как вам сказать… Да только две недели, как надели на нее крестик.
Покачал я головой: что за христианин без креста? Все равно что воин без оружия. Беззащитный совсем. Стал беседовать с ними. Посоветовал исповедоваться и причаститься, каждый день по 40 раз читать 90-й псалом — «Живый в помощи Вышняго». Через три дня пришла эта женщина с двумя дочками — Олей и Галей. Исповедовались они, причастились и начали читать ежедневно по 40 раз 90-й псалом, как я им и советовал (этому молитвенному правилу научили меня родители). И чудо — только два дня почитали всей семьей 90-й псалом, как Олю перестали мучить припадки. Избавились от тяжкого недуга без всяких больниц. Потрясенная, мать пришла ко мне и спрашивает, сколько денег нужно «за работу». — Что вы, мамочка, — говорю, — это не я сделал, это Господь. Вы сами видите: то, чего не смогли врачи, совершил Бог, как только вы обратились к нему с верой и покаянием.

* * *
С 90-м псалмом связан еще один случай исцеления — от глухоты. Пришел в наш Вознесенский храм в Новосибирске один пожилой человек по имени Николай. Стал жаловаться на скорби: — Батюшка, я плохо слышу, давно уже, с 4-го класса школы. А сейчас совсем невмоготу стало. К тому же и печень, и желудок болят. — А ты посты соблюдаешь? — спрашиваю его. — Да нет, какие там посты! На работе чем накормят — то и ем. А шла пятая неделя Великого поста. — Николай, — говорю ему, — до Пасхи только постную пищу вкушай и читай ежедневно по 40 раз «Живый в помощи Вышняго». После Пасхи Николай приходит со слезами, и брата Владимира с собой ведет. — Батюшка, спаси тебя Господь!.. На Пасху запели «Христос воскресе» — а я не слышу. Ну, думаю, батюшка говорил — постись, Бог поможет, а я как был глухой, так глухим и остался! Только подумал так — тут же у меня будто пробки из ушей выскочили. Сразу, в один миг, нормально слышать стал. Вот что значит — пост, вот что значит — молитва. Вот что значит — читать «Живый в помощи Вышняго», без всяких сомнений. Очень нужна нам чистая, покаянная молитва — больше пищи и воды. Будет водичка в стакане мутная — мы ее пить не станем. Так и Господь хочет, чтоб мы не мутную, а чистую молитву изливали из своей души, ждет от нас чистого покаяния… А для этого нам сейчас дается и время, и свобода. Было бы усердие.

прот. Валентин Бирюков

10:55 

ВЫПРОШЕННЫЙ КРЕСТ

Как утверждали святые отцы, выпрошенный крест — самый тяжелый.
Например, моя мама всегда мечтала, чтобы ей не приходилось мыть посуду и убирать…
А моя подруга актриса и певица Люля мечтала эмигрировать («только бы вырваться из этой проклятой страны!»).
А мой приятель Леня Золотаревский мечтал стать баснословно богатым.
А красавица Ирэн мечтала научиться водить машину и купить себе что-то вроде «альфа-ромео».

И вот у моей мамы произошел инсульт, и она последние десять лет жизни не мыла посуду и не убирала дом, а просто лежала в постели.
А Люля уехала в Израиль и там поселилась в кибуце и — актриса, певица, балерина — ходила каждый день, ради пропитания, на очистку леса собирать там какие-то ветки, а вся ее заграничная артистическая карьера свелась к простой самодеятельности: по праздникам она пела в застольях и по — актерски выразительно рассказывала анекдоты.
А Леня Золотаревский сказочно разбогател, но у него украли ребенка и требовали за него выкуп. И когда он выкупил сына, тот сильно заикался, а сам Леня вскоре умер от лейкемии. Врачи говорили: это все — от перенесенного стресса.
А красавица Ирэн научилась водить машину, но поскольку у нее не было денег, она продала свою трехкомнатную квартиру в новом доме, на эти деньги купила «альфа-ромео» и сняла двухкомнатную квартиру в центре. А потом вдруг хозяева квартиры немыслимо взвинтили цены, Ирэн разнервничалась и разбила машину и в результате вынуждена была переселиться к бывшему мужу. Он жил с молодой женой и двумя маленькими сыновьями-погодками. И Ирэн полгода прожила у них в кладовке, а потом куда-то исчезла.
Честно говоря, и я подчас думаю: «Слава Тебе, Боже, что Ты не исполнил некоторых моих безумных желаний!»

Николаева О. А., из книги: "Небесный огонь"

10:52 


16:32 

Неделя о блудном сыне продолжает приоткрывать нам завесу пасхальной тайны любви Бога к человеку.

Обращаясь к этой евангельской притче, стоит обратить внимание на две ее основные темы. Одна из них - это идея того, что религия, как связь человека с Богом, заканчивается там, где человек не в силах принять другого. Старший сын, служивший Отцу много лет, "никогда не преступавший Его заповедей", не хочет пойти на пир в честь возвращения младшего, а само милосердие к нему видит несправедливым:

Разве достоин тот блудник и мот прощения?
Разве достоин веры в его покаяние?
Разве достоин радости о возвращении?

Важна и вторая тема: наступающая неделя говорит и о большем, - о милосердии Отца. Образ объятий, образ того, как бегут отец и его потерянный ребенок навстречу друг другу, - вот грань утешения, радости. Той радости, которая в одно мгновение может разогнать тьму многих лет потери, обид и одиночества.

Вновь звучит со страниц Нового Завета удивительное: не надо бояться Бога. Там, где, возможно, достойны мы суда и наказания, - там будет прощение и любовь. Там, где, кажется, навсегда потеряна надежда, - там будет радость и свет. Там, где смерть, - засияет жизнь. Важно лишь наше желание изменить себя и вернуться к источнику жизни.

16:18 


14:18 


13:59 

Как вести себя после причащения?


Если, избегнув скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, опять запутываются в них и побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого. Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди. Но с ними случается по верной пословице: пес возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идет валяться в грязи. (2 Пет. 2, 20-22).

По причастии нужно показать исправление, засвидетельствовать любовь к Богу и ближнему, благодарение, тщание усердное о новом, святом и непорочном житии.
Святитель Тихон Задонский (1724-1783).

По причащении же Святых Таин Христовых войди тотчас в сокровенности сердца своего и, поклонившись там Господу с благоговейным смирением, обратись к Нему мысленно с такими словами: Ты видишь, Мой Всеблагой Господь, как легко впадаю я в грехи на гибель себе, какую силу имеет надо мной борющая меня страсть и как сам я бессилен освободиться от нее. Помоги мне и усиль бессильные усилия мои или лучше Сам восприими оружие мое вместо меня, порази вконец этого неистового врага моего... Поклонись этому Богу Единому, во Святой Троице славимому и нам благодеющему, и, воздав благоговейное Ему благодарение как некий дар, предложи непреклонное решение, готовность и порывы к борьбе со своим грехом в надежде преодолеть его силою Единого Триипостасного Бога.
Преподобный Никодим Святогорец (1749-1809).

После приобщения надо просить Господа, чтобы дар сохранить достойно и чтобы подал Господь помощь не возвращаться назад, то есть прежние грехи.
Преподобный Амвросий Оптинский (1812-1891).

Каждый раз, когда тебя Господь сподобит причаститься Святых и Животворящих Таин Христовых, так размышляй: какое мне сегодня счастье, Господь вошел в дом сердца моего, не возгнушался меня грешного и нечистого! Какая ко мне милость Божия, какая мне радость, ведь сегодня я не один, а в гостях у меня Сам Христос, мой Господь и Спаситель!
Священномученик Арсений (Жадановский), епископ Серпуховский (1874-1937).

Теперь всякий грех, соделанный нами, будет оскорблением, нанесенным Господу; всякое порочное действие ≈ явной обидой Сладчайшему Искупителю. Всякое злоупотребление нашего тела будет оплеванием, заушением и биением, которые Он претерпел от врагов. Теперь уже мы не одни, но с нами и в нас Господь. Мы не должны отказываться от добрых дел, от подвигов благочестия.

А главное, причастники должны быть благодушными и великодушными во всех обстоятельствах жизни.

Каждый из нас должен беречь принятое сокровище, а не бросать его как попало. Каждый из нас должен не забывать ни того, что он есть христианин, а главное, что он причастившийся христианин. При всяких искушениях он должен вспоминать, что причастился страшных Христовых Тайн в жизнь вечную, что он с Причастием не готов расстаться, ни променять их на удовлетворение какой-либо страсти. Каждый из нас должен вспоминать настоящие светлые минуты, когда мы все чисты пред Господом, омыты Его Пречистой Кровью и напитаны Его Пречистой Плотью. Каждый из нас должен памятовать любовь к нам Господа и ту любовь, какую мы пред Ним засвидетельствовали. Мы сегодня говорили Господу: Веруем и исповедуем, что Ты Сын Бога Живаго, пришедший в мир спасти грешников; веруем, что не в осуждение я принимаю святые Тайны, но во исцеление души и тела. Я лобзал Тебя, Господи, не изменническим поцелуем Иуды ≈ предателя, но лобзанием невинным и святым. Если позабудем про это, то нас позабудет Сам Господь. И мы снова будем блуждать во тьме греха, и отнимется от нас свет Христов, отнимется от нас радость и спокойствие совести, больше и нужнее которого ничего нет в целом мире.
Протоиерей Валентин Амфитеатров (1836-1908).

Приняв Христовы Тайны, мы несем в себе Христа. Мы становимся подобны человеку, который несет чашу, наполненную до краев вином или водой: если он будет неосторожен, то может расплескать часть жидкости, а если споткнется и упадет, то потеряет все, что было в чаше. Причастившись Христовых Таин, мы должны сознавать, Что и Кого мы в себе несем. И с момента Причастия без паузы, без перерыва должна начаться наша подготовка к следующему Причастию. И не надо думать, что, если мы причастились сегодня, то к следующей Евхаристии можно готовиться за день или за три дня до нее, а в остальное время можно жить так, как будто Христос не присутствует в нас.
Епископ Иларион (Алфеев) (XX-XXI вв.).

Плоды Святого Причащения действуют, если мы не оскорбляем святыню. Если же оскорбляем ее, то в тот же день причащения она перестает действовать. А оскорбляем мы святыню чем? Зрением, слухом и другими чувствами; многословием и осуждением. Потому в день причащения надо преимущественно хранить зрение и больше молчать, держать язык за зубами.
Преподобный Алексий Зосимовский (1844-1928).

Часто после усердной молитвы бесы нападают на нас с большой силой, как бы желая отомстить нам. Мало того, они даже после Приобщения с величайшим ожесточением стараются вселить в нас нечистые мысли и пожелания, с тем, чтобы отомстить нам за сопротивление и победу над ними, и с тем, чтобы уменьшить в нас веру, стараясь как бы доказать, что нет нам никакой пользы от Святого Причащения, и наоборот, еще хуже бывает борение. Но не должно унывать от этого, понимая коварство врага побеждать его верой и упорством в борьбе с ним.
Свщмч. Серафим (Звездинский), еп. Дмитровский (1883ок. 1937).

Есть старческое выражение: всякому доброму делу или предшествует или последует искушение. А такие добрые дела, как молитва от всего сердца, а особенно, причащение, не могут остаться без мести дьявола. Он употребляет все силы, чтобы не дать помолиться, как следует, и причаститься. А если не мог этого сделать, то старается потом напакостить так, чтобы и следа не осталось от полученной пользы. Это очень хорошо известно всем, причастным духовной жизни. Вот почему нужно со смирением и сокрушением сердечным, по возможности, просить от Господа, чтобы Он охранил от козней врага, действующего или прямо на душу, или через людей, ему подвластных.
Игумен Никон (Воробьев) (1894-1963).

Помни всегда, что после обедни и причащения ты должен всегда обедать медленно и умеренно. Так же точно и на ночь.

Принявши в себя пречистую Плоть и Кровь Господа, не устремляйся потом, пришедши домой, с жадностью на плоть животного; соблюдай крайнюю умеренность в употреблении ее не предавайся долгому сну днем. Всё это способствует загрублению сердца, которое крайне нужно сохранять в святой нежности и чувствительности, получаемой нами после достойного принятия пречистых Тайн.
Св. праведный Иоанн Кронштадтский (1829-1908).

Когда человек наестся жирных кушаний или вообще объестся после причащения, он сразу может наблюдать за собою, как гибнет в нем то светлое, тонкое, духовное, что только пред этим он явно ощущал.

Подмечено, что если причастник вскоре после причащения ложится спать (особенно после сытного обеда), то, проснувшись, не чувствует уже благодати. Праздник для него как бы кончился уже. И это понятно: преданность сну свидетельствует о невнимательности к небесному Гостю, Господу и Владыке мира; и благодать отходит от нерадивого участника Царской вечери. Лучше это время проводить в чтении, размышлении, даже внимательной прогулке. Так мне пришлось наблюдать это среди монахов. А в миру можно посетить больного, сделать кому-либо доброе или насладиться благочестивым общением с братьями или сходить на кладбище к усопшим.
Митрополит Вениамин (Федченков) (1880-1961).

После смерти мы будем сильно истязуемы, если не храним благодати Святого Духа. Если случится в день причащения вам раздражиться, огорчить, осудить кого-нибудь, то это пятно в душе будем стараться очистить покаянием. Этот день лучше всего провести в молчании и молитве или в чтении Священного Писания и поучений святых отцов, потому что душа в это время особенно восприимчива к доброму и дивные евангельские слова западут в глубину сердца.
Схиигумен Савва Псково-Печерский (1898-1980).

Чтобы нам вернее сохранить себя после исповеди от повторения грехов, потщимся, особенно на первых порах, пока мы еще не окрепли нравственно, избегать встречи со грехом: удаляться тех лиц и тех мест, какие могут подать нам повод к падению.
Архимандрит Кирилл (Павлов) (р. в 1919).

13:54 

Воскресенье, 4 февраля - вторая подготовительная неделя к Великому Посту

О БЛУДНОМ СЫНЕ. На этой седмице ВОЗОБНОВЛЯЕТСЯ ПОСТ В СРЕДУ И ПЯТНИЦУ.
В воскресенье на Литургии читается евангельская притча “О блудном сыне”: «У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю страну и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествует хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, и пропадал и нашелся. И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! Ты всегда со мною, и веемое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лука 15,11-32).

В притче этой под отцом разумеется Бог, а под блудным сыном - кающийся грешник. На блудного сына похож всякий человек, который душою своею удаляется от Бога и предается своевольной, грешной жизни; своими грехами он губит свою душу и все дары (жизнь, здоровье, силу, способности), какие получил от Бога. Когда же грешник, образумившись, приносит Богу искреннее покаяние, со смирением и с надеждою на Его милосердие, то Господь, как Отец милосердный, радуется с ангелами Своими обращение грешника, прощает ему все его беззакония (грехи), как бы велики они ни были, и возвращает ему Свои милости и дары. Рассказом о старшем сыне Спаситель учит тому, что всякий верующий христианин должен от всей души желать всем спасения, радоваться обращению грешников, не завидовать Божией любви к ним и не считать себя достойным Божиих милостей больше, чем те, кто обращается к Богу от прежней своей беззаконной жизни.

В этом евангельском чтении Святая Церковь обращает наше внимание на то, что в каком бы греховном состоянии ни был человек, как бы ни было глубоко его падение, он не должен отчаиваться в своем спасении. Нужно только одно — с сердечной верой и покаянием обратиться ко Господу. Господь же всегда с радостью приемлет обращающегося к Нему, как это сделал отец в евангельской притче по отношению к своему вернувшемуся сыну. Бездна милосердия Божия всегда глубже всякой бездны нравственного падения человеческого! Притча о блудном сыне нам также показывает, как легко и быстро развивается грех в душе человека — при попустительстве он растет подобно снежному кому!

13:53 

Как хрупка жизнь! Как ценны минуты, которые нам дарят радость общения! Как важно общаться, пока мы живы! Ведь и жизнь в Царстве Божием будет жизнью в общении с Богом и святыми Его.

Не часто ли мы видим вокруг, что смерть собирает больше людей, чем радостные поводы? Многочисленные родственники скорее съедутся на смерть или поминки, чем на день рождения. Пока человек жив, кажется: еще столько времени впереди. Успеем и встретиться, и поговорить, и прочее… Но наступает момент, когда уже ничего не успеешь. Ничего не добавишь.

Успевайте общаться. Говорить друг другу добро. Пусть ваши родные и близкие знают, что они дороги вам, что вы их любите.

Священник Андрей Дудченко

13:52 

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ОТЦУ (Ев., Лк., XV, 11-32)


У одного человека было два сына. И вот, один сын, младший, говорит отцу: «Что мне ждать? Много ты сделал, много ты накопил. Дай мне то, что мне полагается. И я буду пользоваться всем этим, радоваться и веселиться!» И отец безропотно дал ему все то, что ему полагалось. И пошёл этот сын и издержал всё с любодейцами. Всё издержал. А в той стране, куда он ушел, был голод. И как у него ничего не осталось, никто не хотел его принять. Он пошёл, нанялся в работники, стал пасти свиней. И ему никто не разрешил даже рожец, которыми свиньи питались, есть. И вспомнил тогда этот сын: «А у моего отца и работники едят досыта. Пойду и скажу ему: «Грешен я. Недостоин больше называться сыном твоим. Прими мя в наемники себе». И пошёл. А отец его ждал. И смотрел, и увидев издалека, что сын возвращается, бросился ему навстречу, и прижал его к груди, и сказал слугам: «Дайте ему ту одежду, в которой он был. И дайте ему перстень на руку, и дайте сапоги ему. И заколите телёнка, и будет праздник! Ибо сын мой погибал, и пропадал, и нашёлся!» А другой сын шёл с поля и спрашивает: «Что ж там такое? Почему там пир такой? Почему там праздник такой?» И сказали: «Твой брат вернулся!» Он вошёл и говорит отцу: «Как же так? Я всегда с тобой! А ты мне и моим друзьям и козлёнка не дал заколоть. А этот пропадал, а этот издержал всё, и ты ему телёнка даёшь!» А отец ему отвечает: «Всё моё – твоё, ибо ты всегда со мной. А этот сын мой пропадал и нашёлся, погибал и жив стал».

И вот, родненькие, ведь это наша жизнь. Это наша жизнь! Куда нас кидает? Да, одни грехи видны и ясны: запил, загулял, всё забыл, веру потерял, в грех впал – погибает человек. Всё ясно и понятно. А другие грехи, родненькие, нам совсем не видны. Мы их не видим, мы думаем, что мы праведны, что мы хороши, что всё у нас в порядке – мы не теряли Бога, мы не уходили от Него. Мы с Богом, и мы живём праведно!
Вот смотрите, два брата…. И тот брат, который праведный, не говорит «брат мой нашёлся» и «брату моему заколол», а говорит «вот тому сыну твоему ты дал и заколол телёнка». Человек даже братом ближнего своего назвать не может. А ведь он – брат ему.

Так и в жизни нашей. Мы свою праведность ставим себе в заслугу. И за праведность требуем награды, и за праведность требуем, чтоб нам подавали и любили нас. Но Бог нам уже всё дал. Бог нам дал жизнь, Бог нам дал мир, Бог нам дал больше, чем жизнь - Бог нам дал любовь! Чтобы мы эту любовь исполнили, чтоб мы этой любовью жили. Почему ж мы всё время требуем – «дай ещё» ?! Почему мы сравниваем и смотрим на других – «а сколько у меня»? Это болезнь каждого из нас! Это болезнь маловерия, несовершенства веры, когда веры меньше, чем с горчичное зерно, когда веры совсем нет. Но мы мним, что она у нас огромная, что она у нас настоящая! Когда вера настоящая, когда вера огромная, ты за всё будешь благодарить, и во всём будешь видеть Промысел Божий, и всё тебе будет мило и приятно! Чуть-чуть, чуть-чуть у нас не так, как было: что-то заболело, чего-то меньше стало, какие-то неприятности пришли, и мы сразу же кричим, мы сразу к Богу взываем: «где же Ты?» Ведь всё имеем, ведь всё Бог дал! И мы сразу же ропщем: «За что со мной так? Почему с другими хорошо, а со мной вот так?!» А ведь должно ж это быть, родненькие. Ведь должно же это быть, родненькие! Ведь Господь на Крест взошёл не по Своей воле, посмотрев, что происходит, да не просто так - торжествовать или праздновать, а грехи наши взять на Себя. Грехи наши взять на Себя! Он же идёт к нам на встречу! Христос идёт к нам на встречу! Своей вольной Страстью, родные! И идёт не просто командовать нами, распоряжаться нами, раздавать нам подарки и получать похвалы – Он идёт в наш мир грех наш на Себя взять! На этот страшный Крест взойти, подняться и за каждого из нас пострадать! Если мы с Ним, значит, мы должны любить и всё разделить с Ним!

Смотрите, сын второй даже радости не захотел разделить - только всё себе и себе, всё о себе и о себе, и брата он не видит. А зачем тогда жить? Ради этого козлёнка? Ради этого телёнка? Бог всё даёт. Бог всё даёт, но в пользу, чтобы это всё в любовь превратилось, чтоб это всё любовью согрелось, чтоб это всё торжествовало любовью, Божьей правдой, Христовой правдой! Сколько отец выстрадал и за одного, и за другого! Сколько отец ждал и одного, и другого! Тот - с поля, а тот - с блуда, и оба идут. Но главное, что в их сердцах: есть ли покаяние, есть ли молитва, есть ли любовь?

Каков смысл, каков смысл твоей жизни, человек? Что ты ищешь в этой жизни? Какие твои отношения с Богом? Мы сейчас в страшное время живём: когда всё меряется зарплатой, когда всё меряется богатством, когда мы всё за всё требуем, а сами и пальцем не подвинем, когда нам не уплатят. Жутко! Страшно! Куда ни пойдём, везде плати, плати, плати. А если даже и не пойдём туда, то за руку схватят, всё равно плати! Мы за всё требуем. А ведь нам Бог жизнь дал не для того, чтобы мы себе требовали. Бог нам дал жизнь, чтоб, как Он, отдать себя, сораспять себя, возлюбить! Не думай о себе, а думай о том, кто рядом. Часто ли мы говорим это слово – «брат мой»? Или всё – «вот тот», «он», «другой». Или всё – «чужой» …. И вот такие отношения между нами… а «брат», когда скажем? Тогда, когда «рука руку моет»! А так просто, от себя – не простим. И всё меряем, и меряем, кому больше? Кому больше? Так можно ли жить, родненькие? Всё равно ж будет казаться, что кому-то досталось больше. Вот в этом и страдание жизни! Ведь и один брат так думал, и другой. Один думает: «Вот там все гуляют! Дайте мне – я сейчас погуляю!» Этот период тоже у нас, у каждого в жизни такой был. Что там мать, что отец, что отцовское слово или материнское слово?! Что там дедушка скажет или бабушка скажет?! Вот я уж проживу жизнь умнее вас всех! И чем это «умнее» заканчивается? У каждого из нас, чем это «умнее» заканчивалось? Ну, потеряли отца и мать, потеряли их любовь! Ну, кто ж, кроме матери, нам правильный совет даст? Друг даст совет? Подружка даст совет? Горе, беда – бежим к подруге, бежим к другу. А там же всё на зависти. А там же всё на зависти! И уходим, всё теряем. Вот так всё теряем! Если бы оно по-братски, если бы оно по любви! Сколько мы советов в нашей жизни даём? Каких только мы советов не даём? Мы и советы-то даём какие? Чтоб себя показать! «Вот умный тебе совет дам, послушай меня». А часто ли мы говорим «не греши»? А часто ли мы говорим «не падай»? А часто ли мы говорим «не иди туда, в тьму»? Вспомним, за свою жизнь, сколько мы раз мы сказали «не бери эту рюмку в руки»? Когда человек погибал! У нас целая категория есть – сантехники, которых спаивали благочестивые женщины.Те, которые свечечки ставят, которые молятся, которые косыночки носят. А придёт тот несчастный кран починить, что она делает? Водки ему! А он за день десять адресов пройдёт и десять стаканов, сколько будет?! Человека уже нет. Человека нет! А может, сказать - «я за тебя помолюсь»? «Дитё, вот этот стакан пропусти, не пей, не надо. Что ж у тебя, дитё, руки трясутся?» Боимся? Боимся, потому что он плохо нам кран отремонтирует? А он уже не способен хорошо ремонтировать. У него уже не получится. Его, вот как кот появится, и собака всегда лает, так и он уже везде эту бутылку водки ищет. Он уже иначе не может. И у нас всё везде вот так вот!

А отец знал, отец искал, отец ждал…. Так и Бог ищет и знает, и ждёт каждого из нас! И видит - один приходит раньше, другой приходит позже! Но для всех для нас обители готовы, главное – не своего ищи, а Божьей правды ищи! Что он увидел в своём младшем сыне? Что увидел отец в младшем сыне? То, что тот пришёл с покаянием: «Я согрешил против неба и против тебя, отче, и уже не достоин сыном твоим называться. Прими хотя бы в наёмники. Прими к себе». И отец видит это смирение, видит, что не может сын без него. Видит, что понял сын, что только у отца, что только у его груди, в его доме, в его любви будет поистине хорошо! Ни с блудницами, ни с водкой, ни с деньгами, а только с отцом будет хорошо, потому что у него самое главное! Ни награды, ни деньги, ни удовольствия, ни наслаждение, ни похвальба друг другу, ни лицемерие! А у отца – самое главное: у отца – любовь! Отец любит и отдаст всё. И сын не просит всего, а:«Только дай мне тут, рядом с тобой быть, отче!» И что отец делает? Он ему не новую одежду даёт, а ту, прежнюю одежду даёт. Вот каким ты был, маленьким, каким ты был, когда всегда был рядом со мной, когда между нами был мир и любовь, когда мы понимали друг друга, и наша любовь была важнее всего – вот стань опять таким! Одень ту свою одежду, которую ты оставил! Войди в ту жизнь, от которой ты бежал! Вот, вернись к ней! И даёт ему власть над этой жизнью! Знаете, что такое перстень? Мы сейчас расписываемся везде в документах, а раньше много людей было безграмотных, и печать ставили перстнем. Перстень был символом власти в семье или в государстве, где угодно. Вот этим перстнем ставили печать и свидетельствовали – да, это вот так! Что отец сделал? Печать сыну отдал! Казалось бы, можно было бы и старшему дать…. Но Отец чувствует старшего – «да у тебя же всё есть! Что ж ты ещё хочешь?» А зависть съедает. Также как он не говорит «это брат мой», также лицемерно он говорит: «Отец мой». Ведь отец для него – не отец, а отец для него – источник богатства, источник жизни и не более того.

Родненькие, разве у нас не так в жизни? Разве у нас не так в жизни: мы погибаем и находится человек, который оказывает нам милость, находится единственный, кто нас выслушивает, понимает и делится тем, что у него на сердце. А что дальше происходит? А дальше, за благодарностью, приходит страшное – «дай ещё!». Дай ещё! Матери – «дай ещё!», отцу - «дай ещё!», близкому человеку - «дай ещё!». Не благодарность, а требовать и требовать, и требовать! Как будто любовь чего-то стоит, как будто за любовь надо платить! Это уже не любовь, это товарно-денежные отношения! А любовь – это когда я не сплю, потому что другой не спит. А любовь – это когда мне больно, потому что другому больно. А любовь – это когда я не успокоюсь, пока он не успокоится, я не согреюсь, пока он не согреется. Вот тогда это настоящая любовь, вот тогда это истина! Вот так Христос к нам относится, родненькие! Почувствуйте, поймите! Он с теми, кто радуется - радуется! Но с теми, кто плачет – плачет! И с теми, кому больно – Ему больно! Он всегда рядом с нами! А мы говорим: «Почему сегодня мне больно?» А для того, что боль надо прочувствовать, понять. Для того, чтобы состояться человеком. Мать никогда не станет матерью, если она не ощутит боль родов! Никогда! Но какое это великое слово – «мать», «мама»! Таки человеком мы не станем, пока мы не ощутим боль за другого, пока не ощутим любовь в себе, пока не наполнимся этой любовью, пока это не станет главным для нас! Пока это не произойдёт, мы - просто живые существа! А человек – это образ Божий, это относится к человеку как Христос! Следовать за Христом! Идти вместе со Христом! Вот за тем братом, который пропал и нашёлся, который погибал и спасся! Вот так за него – «брате мой!»

Ну, смотрите – мы называем эту притчу «О блудном сыне». Но она ведь не только о сыновьях. Не только о сыновьях! Она и о человеке, который понял суть жизни, который в самую суть жизни взошёл. И для которого нет большего счастья, чтобы сыновья его были с ним. Ни на аркане, ни привязанные к нему, а любовью соединённые были с ним! Вот это и есть самое главное. И каждый из нас, каждый из нас, когда отправляется сейчас в путь поста, в путь молитвы, пускай поймёт, что пост и молитва для чего нам даны? Для того, чтоб взглянуть в себя, в свою суть, в своё существо. В свою душу взглянуть, в себя, и понять, каковы мы? Всё расточаем, потом падаем, ползём и просим «прости!» Или, наоборот, всё держим, но никому отдать не можем! А поделиться не можем! А благодать и любовь только тогда существует, когда её не теряешь, не бросаешь, не отворачиваешься от неё, а когда её отдаёшь! Отдаёшь тому, кого любишь! Вот тогда ты и живёшь, человек. Вот тогда ты по-настоящему живёшь, человек. Вот тогда твоё сердце в вечность стремится, и твоей жизни нет конца, потому что она наполнена любовью.

Родненькие! Будьте всегда осторожны! Будем все всегда осторожны. Не будем думать, что можно гулять и при этом остаться с Отцом, можно в своё удовольствие жить и при этом быть с Отцом. Но и не будем самоуверенны, что, если мы не гуляем и живем не в своё удовольствие…, но если ближнего не видим рядом, то мы спасёмся. Нет. Всё, что нам дано, нужно отдать: и радость, и покой свой отдать тому, кого любит Бог! А Бог любит каждого. Бог любит каждого из нас! И вот, встретив человека, не будем думать о себе свысока, а скажем: «Господи, как хорошо!» Чтобы мы не терялись, чтобы мы находили друг друга, и чтобы мы жили друг для друга! Дай вам Бог и самого главного – иметь рядом ближнего и отдать ему свою любовь. Самого главного – уметь и сострадать, и милосердствовать, и соболезновать, сорадоваться. И чтобы счастье было не для себя – оно для себя не бывает! Счастье – это когда ближнему хорошо. Береги вас Бог! Но особо хочется сказать тем, кто на улице. Низкий вам поклон, родные! Что вера такая крепкая у вас, что её и мороз остановить не может! Береги вас всех Бог! Пускай никто не заболеет, а пускай радость будет в каждом сердце! С Богом, родные! Аминь.

Протоиерей Владимир Астахов. Проповеди.

13:42 

Проповедовать следует не от ума, а от сердца. Только то, что сказано от сердца, достигнет другого сердца.

Сербский старец архимандрит Фаддей

13:40 


13:19 

ПРО СЕЛЬСКОГО БАТЮШКУ

Племянник мой Сергей живет и работает в Подмосковье. Приятельствует с местным батюшкой, настоятелем небольшой деревенской церкви.

Приход у батюшки невелик, но служит он усердно, живет заботами своих прихожан. Они ему верят, доверяют и одолевают просьбами о молитвенной помощи, иногда совершенно невероятными.

Батюшка никому не отказывает, все просьбы исполняет: молится и за благополучный исход операции у ребенка, и за неожиданно захворавшую кошку Галины Михайловны, и за прибавление ума третьекласснику Антону, плохо справляющемуся с математикой.

Молитвы батюшки до Господа Бога доходят на удивление быстро: появляются неожиданные помощники, ребенка оперирует известный доктор, и уже через две недели вместе с родителями, на руках у папы, он слушает молитву в храме.

Про больную кошку Галина Михайловна и не заикается. Непонятно как, но молитва батюшки дошла до ее мужа, Егора Петровича, коренастого, крепкого, малоговорящего сорокалетнего мужичка, родившегося и выросшего здесь в деревне.

Егор Петрович не терпит непорядка ни в семье, ни на улице и считает себя ответственным за всё. На службы Егор Петрович не ходит, но в церкви бывает часто: то поправит плохо открывающуюся форточку, то смажет скрипящие дверные петли, то привезет отструганные доски и починит забор. Он никогда не спрашивает батюшку, что надо делать, всё видит сам. Отчетов о проделанной работе тоже не дает.

Недавно молча снял икону Божией Матери Владимирской и перевесил ее поближе к окну, отошел подальше, присмотрелся, удовлетворенно хмыкнул и направился к выходу. На немой вопрос батюшки, не останавливаясь, просто ответил:

– Тут ей удобнее.

И действительно удобнее, теперь Пресвятая Дева Мария видит всех молящихся, и Ее видят все.

– Ну и слава Богу! – перекрестился батюшка.

Семью свою Егор Петрович бережет, с детьми строг, но в меру. Сыновья воспитанны, вежливы, учатся в Москве на юристов, по выходным вместе с матерью бывают в храме. Жену любит, но вольностей не позволяет, в целях воспитания в разговоре с супругой может и крепко прикрикнуть, тут уж Галина Михайловна позиции свои сразу же сдает и с мужем соглашается, мир в семье восстанавливается – это для нее самое главное.

Вот и теперь, узнав от соседки, что благоверная просила батюшку помолиться за кошку, Егор Петрович очень доходчиво и быстро объяснил ей, для чего предназначен батюшка. Супруга так же быстро уяснила, что он нужен не для того, чтобы поправлять здоровье разжиревшей от безделья и обильной пищи кошки. Окончательно убедил ее в этом хороший пинок, который Егор Петрович отвесил проходившей как раз мимо ничего не подозревавшей больной. Кошка вмиг выздоровела и с громким мяуканьем шустро влезла на забор. Хозяйка хоть и не одобрила метода лечения, но про себя удовлетворенно отметила: «Помолился батюшка – и, слава Богу, Маруся выздоровела».

Что касается Антона, способного, артистичного и очень доброго мальчика, с упоением занимавшегося в театральной студии, которую вела матушка Елена, получившая образование в ГИТИСе и преподававшая теперь в воскресной школе при деревенском храме, дело решилось и совсем просто. Матушка в свое время с отличием закончила одну из престижных московских математических школ и, узнав о проблеме своего талантливого ученика, быстро подтянула его знания до приличного уровня.

В общем, Господь управлял по молитвам доброго деревенского батюшки все просьбы его прихожан, и самому молитвеннику оставалось лишь благодарить Господа Бога за помощь и продолжать усердно молиться.

Правда, не всегда прошения страждущих заканчивались для батюшки благополучно. Частенько случалось и такое, за что батюшка благодарил Бога еще усерднее.

В один погожий денек встретил Сергей приятеля своего, бодро шагающего по своим делам. Батюшка был в прекрасном настроении, сиял радостной улыбкой и огромным синяком под глазом. На встревоженный вопрос Сергея: «Что случилось?» – радостно возвестил:

– Помолился ночью о печали одной прихожанки нашей, и, слава Богу, у нее всё наладилось.

– А фингал-то откуда? Плата за молитву что ли? Или уснул за молитвой и случайно стукнулся?

Батюшка, пропустив иронию Сергея, восхищенно ответил:

– Ах как ты верно сказал. Действительно, лучше и не скажешь. Плата за молитву! Самая настоящая плата! Ты даже не представляешь, как я рад бываю этой плате! – и продолжил:

– Мать молилась и билась за честное имя сына. Видел бы ты ее глаза, когда она просила меня обратиться за Божией помощью. Вот я и взывал к Господу почти до рассвета, потом запер храм и направился домой, оступился на бетонном крыльце и упал, сильно ударился. И тут же благая и радостная мысль осенила меня: дошла моя молитва, услышал Господь! Я вернулся в храм, поблагодарил Всевышнего и пошел домой.

– А что, без удара о бетон мысль-то благая тебе в голову прийти не могла?

– Эх, Сережа, Сережа! Читаешь много разной литературы, и богословской в том числе, а всё никак не поймешь, что силы бесовские не дремлют, злобствуют и гневаются, но бессильны перед молитвой искренней и сердечной. Вот в бессилии своем и пакостят по мелочам: где ножку подставят, а где подтолкнут. Я уже знаю: случилось доброе дело по молитве усердной, жди от них ответа, а получив его, благодари Господа с еще большим усердием и радостью. Вот и сейчас прихожанка моя прибежала в слезах радостных и сообщила, что сына оправдали.

– Событие, конечно, хорошее, – философски заметил Серега. – Но, может, тебе поостеречься немного? Может, не так сильно молиться? А то ведь если после каждой молитвы с крыльца будешь падать, а оно у вас из восьми бетонных ступенек сделано, останутся овцы твои без пастуха… Другого такого им уже не пришлют.

– Теперь уж и другой тут управится, – с теплотой отозвался батюшка. – Когда храм очищали да открывали – трудно было, а сейчас легко. Вера в силу и милость Божию возвращается, а мы молитвами своими да делами помогаем ей укрепиться. И ты, Сергей, на промахи да неудачи не ропщи сразу, а в предыдущих поступках и делах покопайся хорошенько да помощи попроси – и причину отыщешь, и помощники сыщутся, и выправится всё. Храни тебя Бог!

С этими слова батюшка перекрестил Серегу и быстро поспешил в сторону храма.

Продолжение этой истории случилось через неделю. Позвонила моя давняя приятельница и попросила проехать с ней на Даниловское кладбище, в часовенку к Матроне Московской. Я и сам собирался к матушке, поэтому согласился с большой радостью. Пока ехали в трамвае от метро, женщина жаловалась на неудачи и неурядицы, постигшие ее в последнее время. Я же, вспомнив Серегин рассказ о его приятеле-священнике, поведал его ей и посоветовал:

– Молись искренне, а за каждую возникшую проблему, как этот сельский батюшка, благодари Бога втройне.

Благополучно отстояв очередь, мы поклонились святому месту, помолились, поведали матушке свои заботы, прошли в храм, постояли у чудотворного образа святой блаженной Матроны Московской и, умиротворенные, поехали домой.

На пятый день приятельница позвонила и, даже не поздоровавшись, слабым голосом сказала:

– Дошла моя молитва. На обратном пути разболелся зуб. Зашла в платную клинику, там сделали снимки, накололи уколов и стали срочно удалять. Врач попался неопытный, зуб отломил. Пришел другой, десну разрезали, к вечеру уже и говорить не могла. Соседка вызвала «Скорую», пятый день в больнице, ем и пью через трубочку. Вспоминаю твой рассказ про батюшку – сразу настроение улучшается: смеяться не могу, а хочется. Сегодня, слава Богу, заговорила.

Она тихонько рассмеялась, а потом очень серьезно сказала:

– Я ведь за сестру да за племянника молилась. Избили его сильно, врачи ничего поделать не могли и матери сказали, чтобы готовы были к худшему, а он сегодня рано утром в себя пришел и кушать попросил. И матери сказал, что Лиду видел: молилась она. Завтра выпишут, сразу же поеду к Матронушке с благодарностью, а батюшке тому молебен о здравии закажу: очень он меня поддержал… Имя мне его скажи.

Имени батюшки я не знал и перезвонил племяннику. Он очень удивился и поинтересовался, зачем оно мне. Я коротко ответил:

– Надо!

И действительно надо! Надо просить Господа Бога, чтобы даровал он каждой сельской деревеньке своего батюшку, болеющего и борющегося за каждую заблудшую душу, умеющего наставить на путь истинный, разбудить в людях светлое, помочь оценить поступки свои и желания, привести к истинному покаянию, а значит и к очищению.

Здравия тебе и сил на многие лета, добрый сельский батюшка! Неси слово Божие, крепи веру православную, побуждай людей к делам добрым и к жизни праведной.

Леонид Гаркотин

13:17 


13:14 


19:21 

Рассказал один монах:

"Есть вещи о которых больно вспоминать. Но, может, кому-то пригодится...
Когда живешь рядом со священником длительное время , чувство благоговения перед священным саном притупляется.

Моим соседом по семинарской комнате был один иеромонах .
Со временем я, простой семинарист, стал позволять себе довольно дерзко делать ему замечания, сообразно своему мнению о благочестии :
"Тоже мне монах - и построже видели. Тоже мне пастырь - и ревностнее
встречали!"

В очередной раз, сильно рассердившись, я напустился на батюшку.
- Да ты на себя в зеркало посмотри! Тоже мне "старец"! Митру он себе заготовил, "архымандрыд"! - с этими словами я достал из шкафа
неудачную заготовку для митры , числящуюся в батюшкином "стяжании".

Я подошёл к сидящему на кровати иеромонаху , и нахлобучил ему на голову эту "митру". Потом набросил на его плечи одеяло, соорудив
подобие фелони. И собрался взять зеркало, чтобы дать ему полюбоваться на результат своего глумления . Ещё раз взглянув на своего соседа, я замер .

Передо мной сидел Он. Поруганный мною Христос, чей образ несет любой священник, сидел и грустно улыбался, глядя на моё безумие. Для полноты евангельского образа мне оставалось лишь плюнуть Ему в лицо и надавать пощёчин! И, казалось, чей-то шёпот за левым плечом подсказывал мне слова поругания:
"Радуйся, "архымандрыд"! Радуйся, Царь Иудейский!"

Я до сих пор не могу без слёз вспоминать о том, как батюшка обнял меня рыдающего и тихо повторял:
"Бог тебя простит!"
В тот вечер я понял, что значит Священство..."

игумен Валериан Головченко

19:20 

Это не вернуть

Я помню, было мне лет десять, наверное. Был летний день, и мы стояли с мамой на балконе четвёртого этажа нашей кирпичной пятиэтажки. Пахло кленовыми листьями, пылью летнего города, а на кухне закипал чайник. Мама улыбалась, и я тоже, был редкий момент нашей лёгкой, безоценочной близости, мать моя обычно была строгой женщиной. А возраст мой был таков, когда только начинаешь осознавать, что ты одинок и дистанция с родителями будет только нарастать.

Но в это мгновение мне ясно показалось, что мы так же близки, как в раннем детстве, был тот же свет, тот же балкон и звук закипающего чайника, может быть, он был самым важным. Мама улыбалась той же улыбкой, что и пять лет назад, да и как могло быть иначе – что такое пять лет для взрослого человека, а для десятилетнего мальчишки это полжизни, подумайте!

Это сейчас я бы улыбнулся и постарался до конца насладиться этими мгновениями, легко отпуская, смиряясь с неизбежностью их ухода, но тогда я вдруг испугался, что мама прямо сейчас перестанет улыбаться и уйдёт, и разом всё кончится. И когда закипел чайник, просто помчался на кухню налить нам чая и вернуться, я очень спешил.

Когда вбегал в кухню, я вдруг уронил бутылку молока со стола, она разлилась широкой волной прямо на чистый, недавно вымытый пол. Помните, были такие бутылки в советское время с широким горлом?

Помню своё отчаяние, как я схватил половую тряпку, даже не посмотрев на то, что она была сырой, и стал пытаться вытереть эту ужасную белую лужу, в которой могла утонуть моя радость, она не впитывалась, а лишь размазывалась по всей кухне…

Тогда я бросил её и изо всех сил побежал обратно, на балкон.

Мама стояла всё там же. И даже ещё улыбалась.

Я присел на порожек балкона и попытался через неудачу и предчувствие скорой расплаты за неё поймать последние ноты уходящей радости. И мне это, кажется, удалось.

А потом…

Потом мама зашла в дом и раздался крик: «Иди сюда!» Каждое её слово заставляло меня вжимать голову в плечи, словно в череп мне забивали с размаху толстые, шершавые гвозди.

Меня едва ли побили, не помню, но ощущение именно физической боли осталось и сейчас.

Конечно, если бы я мог тогда всё маме объяснить, она не стала бы ругаться, а, наверное, обняла бы меня. Но у детей просто не хватает взрослых слов, чтобы выразить свои детские чувства. А может и наоборот, детских слов не хватает, чтобы выразить взрослые чувства. Мне иногда кажется, что чувств детских и совсем не бывает – они сразу на вырост нам выдаются.

Пишу это вовсе не для того, чтобы сказать, какой я был и остался нежный и какие бывают жестокие родители. Вовсе нет.

Представьте, как видела всё происходившее моя мать, взрослая женщина, как стояла она на балконе, решившая наконец отдохнуть хоть пять минут от ежедневных дел и забот, и вот на тебе – возвращаешься в дом, где только что был вымыт пол, а там вся кухня в белых, жирных разводах. И тряпка брошена на полпути. Мало того, что ухитрился именно в эти редкие пять минут покоя что-то опрокинуть, ещё и размазал, ещё и не доделал, всё бросил и ушёл.

Всё так, конечно.

Но может быть? Может быть тот, у кого есть дети, прочтёт сейчас эти строчки и, попав в похожую ситуацию, не будет кричать и ругаться, не станет забивать гвозди, ведь кухня от этого чище не станет.

Может быть он рассмеется, а? Поймёт и, прижав голову испуганного мальчишки к себе, скажет: «Да ну его, это молоко и пол. У меня ведь есть ты, а у тебя – я!»

Ведь очень скоро мы расстанемся. Мы отдаляемся друг от друга каждый день, незаметно, но ещё пара лет, и детство твоё пройдёт, ты станешь подростком, отдалишься от меня внутренне, а потом и взрослым, став ещё дальше: уедешь учиться, работать, жить свою жизнь.

А потом мы расстанемся насовсем.
Навсегда.
Но у нас есть ещё эти минуты. Где летний запах и тёплая пыль.

...Где ты со мной, как жеребёнок у живота лошади, и как ей нужно лишь опустить голову, чтобы вдохнуть запах его волос между чутких ушек, так и мне, достаточно опустить руку и погладить волосы у тебя на макушке. Однажды макушка твоя уйдёт далеко ввысь, и чтобы увидеть её, мне нужно будет, чтобы ты сел и обязательно рядом.

Но пока…
Не прогоните. Не испугайте.
Мы всё ещё вместе.

Максим Цхай

19:18 

Информация к размышлению

Из жизни вытесняется понятие СТЫДА. Нынче ничего не стыдно. Причем, к этому общество шло десятилетиями, целенаправленно и методично. Точнее, мы не шли, а нас вели. За собой. Те, кто жил в 90-е в бывшем СССР, помнят как это было.

Сначала газеты начали высмеивать советскую мораль. Она называлась ханжеством, пуританством. Какая-то женщина во время телемоста брякнула: "У нас секса нет", когда говорилось, кажется, о проституции. Ну, неправильно выразилась. Имела в виду, что индустрии секса у нас не было. Так радостно ухватились, и вот уже лет двадцать трясут этой фразой.

Сначала осмеяли обыкновенную человеческую мораль. Потом стали вливать яд: описывали все возможные и невозможные позы в сексе, призывали заниматься им в необычных местах (читай – там, где люди), вышла знаменитая газета о сексе, в которой публиковались странные-престранные истории. Получалось, что вот была себе приличная страна, и нате вам – прямо паноптикум сразу. Содом и Гоморра. Фантазии журналистов, в общем, не было предела. И я понимаю: на такой литературе много можно было заработать.

…Между строк во всех изданиях было: занимайтесь сексом, всегда и везде, это здорово. Чужой муж? Делов-то куча. Вон посмотрите сериалы: они все сплошь укомплектованы такими парами любовников, и все домохозяйки, считающие себя порядочными женщинами, переживают по утрам и вечерам, как бы этим любовникам удалось получше обмануть своих законных супругов.

"Он же любит!" – эта магическая фраза и сейчас лейтмотив многих российских фильмов. Ради этой "любви" можно бросать беременную жену, кучу детей, совершать преступления. И зрители будут плакать и жалеть влюбленного героя, а не тех, кого он предал. Причем, речь не идет о платонической высокой любви. Речь часто идет просто о похоти, страсти.

В моду в 90-х вошло слово "комплексы". Стыдливость, застенчивость, элементарная юношеская невинность называлась именно этим словом. Призывали быть смелым, экспериментировать, причем, женщине тоже. В отсталое советское время ведь как считалось? Навязываться нехорошо – стыдно. Теперь же в женских журналах утверждали, что это расчудесно, так и надо. Голливуд помогал своими фильмами продемонстрировать как это делается. Хотя любая вдумчивая женщина, конечно, понимала: а зачем, если мужчина не тянет к тебе руки, самой хватать его за уд? ...Но это вдумчивая женщина. Глянцевые же журналы читали девушки и молодые женщины в основном. И голливудские киношки смотрели они же.

По стране наоткрывали секс-шопы. Эстраду заполонили моисеевы и бабушки по имени "хочу".

И к чему мы пришли в итоге? На сегодня в сексуальной жизни не стыдно ничего. И говорить о ней можно прилюдно, и даже придетно… Более того, детям просто-таки необходимо все объяснить и показать на картинках. А то ведь как иначе справиться с таким страшно трудным вопросом, который задает четырехлетка: "Откуда я взялся?" Наши бабушки отмахивались: в капусте нашли, в роддоме купили. И ребенок уходил, мечтая только накопить еще денег на братишку. Но мы так не можем, нам надо все ему рассказать…

Я бы поставила кадры из интернатов для детей-инвалидов. И взяла комментарий у врачей-венерологов и гинекологов, которые рассказали бы, что жизнь без "комплексов" ведет к приобретению девушкой массы разных микробов и вирусов, которые затем сказываются на здоровье потомства. Оно рождается больным, и от него отказываются. И пусть бы эти несчастные детки помычали нам всем в экран: чтобы все четко поняли почему в старину ценилась девственность.

Я бы рассказала о статистике разводов, показала бы безотцовщину, которая стала таковой, потому, что папа угулялся под подбадривающую пропаганду, что настоящий мужчина – это бык, который огуливает все стадо, и ушел в итоге из семьи. Или был изгнан как источник вечной заразы. И пол-страны растет без отцов. Что не делает этих людей хуже, но делает несчастнее в личной жизни в будущем.

Церковь единственная говорит редкую, абсолютно "еретическую" в современном обществе вещь: даже мужчина может и должен жить в чистоте. Это ему на пользу. Верность, самоограничение. Это выливается в победы духа, которые сказываются в научных открытиях, гениальных произведениях… Но это я уклонилась от темы.

…И что будет со всеми нами? Живущими там и тут. Гулящими, незакомплексованными, готовыми на любую подлость ради "любви", рушащими детскую невинность россказнями о сексе, бездумно повторяющими за больными, по сути, сексопатологами, "детям нужно знать об этом, вопрос только в каком возрасте, но рассказывать непременно надо"? С нами, которые по обе стороны океана, упорно затаптывают понятие стыда…

Осмелюсь утверждать, что мы здесь временно. На испытку. Идет великий конкурс на то, чтобы пройти в жизнь вечную. Система – балльная.

"По вере вашей да будет вам". Это не о том, чтобы ходить в церковь. Вернее, не только о том. Это о том, что вера всегда выливается в ПОСТУПКИ. Мы их совершаем каждый день, большие и маленькие. И они прямо указывают на то, с кем ты.

Нам держать ухо востро. Маленькая течь топит большой корабль. Не уступайте в малом, чтобы не пришлось уступить в большом.

19:17 

"Мне еще рано смотреть на смерть!"
...её убило молнией. После вскрытия выяснилось, что она была беременна…

Это было года четыре назад, но я хорошо помню тот день.
Я гуляла по нашему подворью с коляской. А в храме шло отпевание.

Меня окликнули две женщины, которые сидели на лавочке. Я их никогда раньше здесь не видела. Одна — лет пятидесяти. Стильная, ухоженная дама, со всеми атрибутами достаточно обеспеченного человека. Вторая — молодая, тоже модная и очень симпатичная девушка. Её дочь.

Я подошла.

— Не подскажете, когда все это закончится? — Махнула старшая рукой в сторону храма. — Свечку нужно поставить.

— Вы и сейчас можете зайти, — ответила я. — Во время отпевания не запрещено. Только они справа, а вы лучше идите к подсвечникам, которые с левой стороны, чтобы не мешать. Там свободно.

— Нет! Мы не пойдём. Подождём.

— Вам долго придётся ждать. Отпевание недавно началось.

— Ничего. МНЕ ЕЩЁ РАНО на все это смотреть — смерть, гробы… И даже думать о таком рано. А ей тем более, — с нотками раздражения в голосе сказала женщина. И дочка с какой-то виноватой улыбкой закивала.

***

В храме в это время отпевали трехлетнего мальчика.

«Мне ещё рано», — навязчиво вертелось у меня в голове.

…Я видела, как чёрные от горя отец с дедом сами на руках несли по подворью крохотный гробик, обитый нежно-голубой тканью. Не доверили сотрудникам ритуальной службы. Как будто боялись, что их сынишке даже сейчас кто-то сделает больно.

Как какие-то люди под руки вели мать, которая была почти без сознания.

Я слышала, как голосила бабушка: «Как нам теперь жить?»

И видела, как тяжело батюшке — к смерти детей невозможно привыкнуть.

Потом церковные старушки, которые всё всегда знают, расскажут, что малыш выпал из открытого окна. Родители оставили его с бабушкой, а она на секунду отвернулась. Её крик в храме я не забуду никогда…

***

…Я помню 9-летнего Славика. Он алтарничал в храме в маленьком городке, куда мы ездили на лето. Веселый, приветливый мальчуган. Единственный и любимый сын в семье. Потом у него нашли опухоль мозга.

Он знал, что умирает и, конечно, не хотел. Он любил своих родителей, церковь, школу, друзей и мечтал, что, когда вырастет, поступит в семинарию. Но умирал он тихо, терпеливо, без истерик. И молился. «Я сам удивлялся, — рассказывал батюшка, — это был уход верующего человека».

Умирая, Славик больше всего хотел дождаться своего братика. Мама на тот момент была беременна. Чтобы увидеть, успеть поздороваться.

Не дождался. Но оставил ему свои рисунки — где он сам, ещё здоровый, и малыш — каким он его себе представлял.

***

Почему так решил Господь? Почему Славику и тому трехлетнему мальчику было «не рано»? Я не знаю.

…Не забуду, какой счастливой была моя знакомая Маша, когда забеременела первым ребёнком. Она нежно гладила живот и пела ему песенки. С улыбкой рассказывала, как муж, придя с работы, шептал ей в пупок: «Привет, малышка! Ну как ты там без меня? Мама не обижала?»

Роды прошли легко, без осложнений. Девочку даже дали подержать плачущему от радости папе, который тоже был там.

Через неделю кроха умрет в реанимации. Двусторонняя пневмония.

И папа так же, как и тот, первый, будет на руках нести в храм крошечный гробик. И его не сразу смогут забрать у него. Он будет прижимать его к себе и бормотать: «Отдайте мне мою дочь…»

***

А сколько молодых и здоровых, полных сил, уходят в самый неожиданный момент! Когда кажется, что впереди ещё целая жизнь и бесконечное море счастья…

Ирка, которую сбила машина, когда она бежала в садик за сыном. А дома их ждали гости — у мальчика был день рождения…

Настя, молодая мама с нашего прихода. Чудная, смешная, не от мира сего, но очень милая и добрая. У них с мужем была дочка, и они очень хотели второго ребёнка, но долго не получалось. Настя переживала и много говорила со мной об этом. А летом на отдыхе её убило молнией. После вскрытия выяснилось, что она была беременна…

***

Я бродила в тот день по подворью со своей коляской и вспоминала всех этих людей.

В храме все ещё отпевали мальчика. Двое мужчин вынесли на руках его маму и вызвали «Скорую». Женщина была без сознания.

Я хотела подойти к той женщине, которая хотела поставить свечку и боялась, что-то ей сказать. Но что? Что мы не знаем, когда придёт наш день? Что батюшка мне говорил: «Живи так, как будто каждый день — последний»? Что не бывает рано, а бывает поздно? А хочет ли она это слушать? И имею ли я право?

И я не подошла.

***

Прошёл, наверное, год. Я также гуляла у храма, и меня окликнула молодая девушка. Она меня узнала. Это была дочь той красивой женщины.

— Сейчас можно поставить свечку? — спросила она тихим голосом.

— Да, конечно… Как мама?

— Мама умерла. Месяц назад. Инсульт. Они с отцом только купили новую машину, мы вместе собирались в путешествие по Европе. И вот…

— Я… Я вам очень сочувствую, — промямлила я.

Девушка кивнула и пошла в сторону храма. А у меня в голове назойливой мухой завертелось: «Мне ещё рано обо всем этом думать…»

Елена Кучеренко

Блог иг. Давида

главная