igdavid
святитель Марк Эфесский

Окружное послание к православным христианам
Марк, епископ Митрополии Ефесской, православным христианам, живущим на твердой земле и на островах, о Господе радоватися!

   Те, которые хотели поработить нас в злое рабство и вовлечь в Вавилон Латинских обрядов и исповеданий, не могли привести это в исполнение, убедясь как в невероятности, так и в невозможности успеха; почему, как они, так и последователи их, оставшись на половине пути, не прибыли и не стали ни тем, ни другим; отступили от Иерусалима – «лицезрения мира»1 и от горы Сиона – твердой и неподвижной Веры (Ис. 28:16; 1Пет.2:7). Называемые от многих Латино-мудрствующими – они невольно сделались Вавилонянами, и по этому справедливо названы Греко-Латинами. Сии люди могут быть уподоблены баснословным иппокентаврам, этим получеловекам, ибо они вместе с Латинами исповедуют, якобы Святый Дух исходит и от Сына, и что Сын есть виновник бытия Святаго Духа – таково их учение; с другой стороны они, вместе с нами, признают исхождение Святаго Духа от Отца; с Латинами они утверждают правильность и справедливость сделанного прибавления к символу веры; с нами – они не утверждают оного; но можно ли сказать, что сделанное прибавление справедливо и правильно? С ними они говорят, что и в опресноках тело Христово, а с нами они не дерзнули бы причаститься оных. Не приводит ли это к тому заключению, что они не ищут истины, которую, имев в руках, они пренебрегли, присоединясь к Латинам, но что они хотят переплавить чистое золото в поддельное и не заботятся основать истинное единение. Но подлежит разсмотрению, каким образом они соединились.
   Всякая вещь, соединяющаяся с другою, соединяется чрез известное посредство. Они основывают свое соединение на исповедании исхождения Святаго Духа, посредством объяснения, что Оный получает свое начало также и от Сына. Все же другое в их веровании разнствует, и ничего у них вместе не сходится, нет ни посредства, ни чего либо общего; но они читают еще и теперь совершенно различные два символа, как прежде соединения; равно и литургия совершается ими двояко и различно, как на опресноках, так и на хлебе квасном; также крещение совершается различным образом: одно освящает чрез тройственное погружение, другое чрез обливание сверху темени; в одном случае помазывают миром, в другом – не употребляют оного; двояки и разнообразны во всех отношениях обряды, посты и церковные постановления и многое подобное. Какое же это единение, которое доныне не представляет ничего ясного и понятного,и как они соединились, желая уберечь свои обряды, но не сохранив отеческие предания? Но вот их хитросплетенные речи: «Никогда Греческая Церковь не говорила, что Святый Дух исходит единственно от Отца, но просто: от Отца, и это выражение не исключает Сына; поэтому, как мы были соединены прежде, так равно соединены и теперь». Горе заблуждающимся! Горе слепотствующим!
   Если Греческая церковь постоянно исповедывала исхождение Святаго Духа от Отца, каковое исповедание она получила от Иисуса Христа, от Святых Апостолов и от Соборных святых отцов, то она же никогда не исповедывала Его исхождение от Сына, ибо такового исповедания ни от кого не принимала. Что же она иное исповедывала, как не исхождение от одного Отца? ибо, если Святый Дух не от Сына исходит, то ясно, что Он исходит от одного Отца. Равным же образом, в отношении рождения, Церковь исповедует: «Сына Божия иже от Отца рожденнаго прежде всех век», и никто не помышлял прибавлять к этому догмату: «от единого Отца», но тем не менее мы это так понимаем и выражаем, когда-то надобно, ибо знаем, что Сын никем другим не рожден, как Отцем. По этому Св. Иоанн Дамаскин от лица всей Церкви вещает: «Мы не говорим, что Святый Дух от Сына, и когда мы не говорим, что Святый Дух от Сына, то ясно, что мы вместе с тем исповедуем, что Он единственно от Отца». По той же причине он говорит несколько прежде: «Мы не называем Сына виновником», а в следующей главе: «Един Бог виновник всего». Чего более? «Никогда, – говорят нам, – мы не считали Латинов еретиками, но только раскольниками», но не сами ли Латины назвали нас еретиками, и потому только, что они, в отношении нашего исповедания, не могут нам сделать никакого упрека, кроме того, что мы не отдались в их зависимость, которой, по их мнению, мы должны были себя подвергнуть. Но надлежит разобрать, не правильнее ли будет обратить этот упрек от нас на них, в отношении к их исповеданию. Причина распадения произошла от них, ибо они открыто сделали то прибавление к символу, которое они прежде тайным образом проговаривали. Поэтому мы от них отделились первые и даже отсекли и отбросили от церковного тела отчуждившуюся часть. Зачем, – спросит кто-нибудь, – оттого ли, что они правильнее уверовали или сделали правильное добавление? Какой здравомыслящий может это подумать? Напротив того, мы их отлучили от себя, потому что они замыслили недопустимое и беззаконное и ввели ни начем не основанное прибавление. Мы их оставили как еретиков и отделились от них. И почему так? Благочестивые постановления гласят: «Еретиками называются и подвергаются законам противу еретиков также и те, которые в малом отступают от Правоверия». Если б Латины ни в чем не отступили от Правоверия, то мы не имели бы основания отделиться от них; если же они совершенно отступили от оного, а именно в исповедании о Святом Духе, чрез самое опасное и богохульное нововведение, то они сделались еретиками и мы отделили их от себя как еретиков. И отчего же мы помазуем миром присоединяющихся от них к нам? Разумеется от того, что они еретики. Седьмой канон второго вселенского Собора гласит: «Те, которые обращаются в Православие и приобщаются части спасаемых, принимаются нами на основании правил и обрядов, употребляемых при принятии еретиков Ариан, Македониан, Саббатиан, Новациан, называющих себя чистыми, Аристериан, четыренадесятников или собственно Тетрадитов, и Аполлинаристов, при чем они письменно отрекаются от своей ереси, и всякую другую ересь, которая учит несогласно с Православною Кафолическою Апостольскою Церковию, предают анафеме, и мы знаменуем и помазываем святым миром их чело, очи, нос, уста и уши, говоря: «Печать дара Духа Святаго». Вот какому обряду мы подвергаем теперь поступающих к нам из Латинской церкви. Они уподобляются всем другим еретикам. И что пишет о сем премудрый Патриарх Антиохийский Феодор Валсамон, в своем ответе Святейшему Патриарху Марку Александрийскому? Вопрос. Латинские пленники и другие приходят в нашу Кафолическую Церковь и ищут быть приобщенными к нашим божественным святыням. Желаем знать, может ли это быть допущено? Ответ. «Кто не со Мною, тот против Меня, и кто не собирает со Мною, расточает» (Матф. 12:30). Так как отделение наше от Западной Римской церкви последовало уже издавна, и значительное накопление её отступлений, совершенно чуждых Православной Кафолической Церкви, отдалило ее от общения с четырьмя Святейшими Патриархами, как в отношении вероисповедания, так и в отношении к обрядам, равно как и превознесением Папского имени; поэтому Латины не иначе могут быть освящаемы от рук иереев божественными и пречистыми таинствами, как по отречении их от Латинских исповеданий и обрядов, по наставлении их согласно святым канонам, и по поступлении их в Православие». Вы слышите, что они отклонились не только от обрядов Православия, но и приняли вероисповедание чуждое православным. Всё же чуждое Православию есть ересь. Вы слышите, что они должны быть оглашены согласно святым канонам и соделаться православными. Если они должны быть оглашены, то они также должны быть миропомазаны. Отчего же они предстали перед нами вдруг православными, они, которые столь продолжительное время и столькими знаменитыми святыми отцами и учителями признавались за еретиков? И кто же их сделал так равнодушными к Православию? Поправде, злато и любостяжание тому причиною. Но совсем тем оно то сделало их православными! Кто из вас сделается им подобен, тот подвергнется участи еретиков.
   «Если же бы, – говорят иные, – можно было найти средину между вероисповеданиями, то мы могли бы с ними соединиться и поставили бы себя в хорошее положение, ибо, в отношении к себе, мы не были бы принуждены противуречить нашим обрядам и преданиям». Этим самым, в начале, привлекали они толпу последовать за ними на крутизну нечестия, и в самое то время, как они думали, что есть нечто среднее между двумя вероисповеданиями, как между двумя парадоксами, они добровольно ввергли себя в погибель. И возможно ли для согласования двух различных веронаправлений найти такое слово, которое бы их равным образом выражало? Стольже невозможно основать такое верование, которое бы сходилось в двух между собою противоположных основаниях. Если же бы это было не невозможно, тогда бы можно было также согласовать правду с ложью, утверждение с отрицанием; но этого нельзя допустить. Если верование Латинов, что Святый Дух исходит также от Сына, справедливо, то наше верование, что Святый Дух исходит токмо от Отца – ложно; и вот почему именно мы от них отделились; когда же наше верование правильно, то их верование непременно ложно. Какое же может быть согласование между сими двумя исповеданиями, которое можно б было так же легко приспособить, как обувь? И что выйдет из того, если каждый из нас будет делать свои выводы по своим мыслям и верованиям? Возможно ли, чтобы обе стороны, будучи противного между собою мнения, могли называться православными? Я с своей стороны считаю это невозможным. Пусть найдется кто либо, который мог бы спаять это вместе и кто полагал бы это удобоисполнимым? Хотите ли знать, что говорит о таковом согласовании Григорий Богослов? Он сравнивает его с предметом, вертящимся во все стороны, с обувью, приспособляющеюся на все ноги; с умственным колебанием от всякого ветра учения, по хитрому искуству обольщения, в противность истине, ибо, по свидетельству Писания, подобные испытания твердому благочестию всегда бывают.
   Это пишет он о предложенных в то время соглашениях. А о Синоде, в котором оные предлагались, он говорит следующее: Это столп Халанский2 разделивший языки! О если б и теперь он разделил их, ибо это есть соглашение на зло; это есть Синедрион Каиафы, в котором Христос осужден был! И каким другим образом можно назвать этот Синод, который все разрушил и смешал; разорил древний священный догмат о равночестии Троицы; разрушил оплот, и своими умствованиями потряс догмат Единосущности; растворил двери нечестию посредством вымышленных приспособлений. Умудрились они на зло, но добра сотворить не уразумели. Таковые доводы, относительно приспособлений, достаточно показывают, что они столько же нечестивы, как и чужды Православной Церкви.
   Но чтоже мы сделаем, говорят, со стоящими по средине Греко-Латинами, которые, соображаясь с приспособлениями, принимают некоторые обряды и верования Латинов, другие же, хотя и принимают, но не могут с ними согласоваться, и потом иных совершенно не принимают? Их должно тщательно убегать, как убегают от змия, или даже более чем от змия, но как от продавцев Христа, ибо они, по славам божественного Апостола, обращают «благочестие в промышленность» (1 Тим. 6:5). Он же, в отношении к ним, говорит: убегайте таких людей, которые имеют целию не научить, а только уловить. Что есть общего между светом и тьмою? И какое общение может быть между Христом и Велиаром, между правоверным и неверным? Мы, с Дамаскиным и со всеми Святыми Отцами, не говорим, что Святый Дух от Сына; они же, вместе с Латинами, говорят, что Святый Дух от Сына. Мы заключаем вместе с божественным Дионисием, что Отец есть единственный источник пресущественного Божества; они же, с Латинами, что Сын есть также источник Святаго Духа, отделяя Его таким образом от Божества. Мы с Григорием Богословом различаем Сына от Отца причиною; они же смешивают Их, вместе с Латинами, причиною. Мы с блаженным Максимом, с прежними Римлянами и с их западными Отцами, не признаèм причиною Святаго Духа Сына; они же в своем учении говорят, что будто по греческому исповеданию Сын есть причина Святаго Духа, а по Латинскому Он есть начало Святаго Духа. Мы же вместе с Иустином философом и мучеником говорим, что, как Сын от Отца, так и Святый Дух от Отца; они же говорят с Латинами, что Сын непосредственно, а Святый Дух посредственно от Отца; мы, с Дамаскиным и со всеми Святыми Отцами, не знаем различий между рождением и исхождением; они же различают с Фомою и Латинами два рода происхождений – посредственное и непосредственное. Мы говорим, согласно со Святыми Отцами, что воля и проявление несотворенного вечного Существа несотворенны, они же говорят с Фомою и Латинами, что хотя воля слита с Божественным Существом, но что проявление имеет начало, каким бы именем оно ни называлось, Божеством ли, божественным ли и несотворенным светом, Духом ли Святым или иным образом. Таковое зломудрование доводит до признания сотворенного божества, сотворенного божественного света и наконец – сотворенного Святаго Духа! Мы принимаем, что святые угодники не поступают, по их смерти, прямо в уготованное ими себе царство небесное, а нечестивые прямо в ад, но что те и другие ожидают суда, который будет им произнесен при грядущем возстании мертвых; они же, с Латинами – что умершие, тотчас по смерти, получают достойное воздаяние; для тех же, которые умерли в степени раскаяния, они изобрели нечто разнствующее от ада – очистительный огонь, который, тотчас по смерти, очищает души, дабы таковые могли достигнуть степени чистоты праведных и царства. Таково их, в этом отношении, вероучение. Мы отвергаем Иудейский безквасный хлеб, следуя в том постановлению Апостольскому; они же принимают с Латинами, что на опресноке священнодействуется тело Христово. Мы говорим, что прибавление, сделанное ими к символу, неправедное и беззаконное и противно учению Святых Отцев; они же признают его правильным и совершенно основательным. Вот каким образом они стараются согласовать свои мнения с истиною!
   Мы признаем Папу на равне с Патриархами, когда он сохраняет Православие; они же, с величайшим торжеством, считают его «Наместником Христовым, Отцем и Учителем всех Христиан». Если бы покрайней мере они могли быть счасливее такого «Отца», но в остальном быть единодушными – потому что он далек от того, чтоб быть счастливым, имея Анти-Папу, который крайне его тревожит; но они не хотят подражать в этом случае своему «Отцу» и «Наставнику»3.
   Бегите же от них и от всякого с ними общения, о братия! Таковые люди суть лже-апостолы, хитрые делатели, принимающие на себя образ Апостолов Христа. Это не удивительно, ибо сам сатана принимает иногда образ Ангела Света; не удивительно поэтому, когда и слуги его берут на себя образ служащих правде, но кончина их будет по делам их. В другом месте говорит тот же Апостол о них же, что таковые слуги не для Господа нашего Иисуса Христа трудятся, но для своего чрева, и совращают своим сладкоречием сердца невинных; имея печать сию, твердое основание Веры пребывает неподвижным. Он же говорит: «Берегитесь псов, берегитесь злых делателей, берегитесь обрезания» (Флп. 3:2). И также: «Хотя бы и мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы вам благовествовали, да будет анафема» (Гал. 1:8). Итак, блюдитесь прозорливо, чтобы кто либо, даже если б это был Ангел с неба, не обольстил вас чрез преимущество Папы. Если б и любимый ученик пришел к вам, благовествуя иное, то не принимайте его в свой дом и не приветствуйте его, ибо тот, кто будет приветствовать такового, приобщится его злым действиям.
   Храните же, соблюдая твердо, все заповеданное вам Святыми Апостолами, как писанное, так и неписанное, да не подвигнет вас с вашего основания нечестивое обольщение! Бог всемогущий да приведет заблуждшихся к признанию их заблуждения, да избавит нас от них, как от плевел, и да соберет нас, как чистое и благое семя, в свою житницу, во Христе Иисусе Господе нашем, Емуже подобает всякая честь, слава и поклонение, со безначальным Его Отцем и со Пресвятым и благим и животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков, аминь!