igdavid
Сегодня 18 июля - Обретение честных мощей Игумена земли Русской – преподобного Сергия Радонежского, в 1422 году!

Вспомним: монашество родилось на Востоке, где можно спать на земле, потому что земля тёплая: нагретые солнцем за день камни могут отдавать тепло спящему на них человеку, надо только сверху укрыться, не столько даже от холода, сколько от комаров или других насекомых. Если есть источник воды, то всё остальное потребное для жизни можно добыть легко, потому что всё кругом цветёт и растёт и везде можно найти свисающий плод – трудиться не надо, но если хочешь, можешь и трудиться, и тогда получишь больше – намного больше...
А монашество Руси, её юродство, её иночество – это совершенно другая история. Тут холодно, и надо валенки на зиму, дровишки… На земле не поспишь: уже начиная с Покрова, снежок выпадает. До мая месяца холодно, а "наше северное лето – карикатура южных зим". Мы в холодных странах живём. И монашество у нас – трудническое. Оно вынуждено работать: колоть дрова, строить дома, хитро придумывать печное отопление, чтобы малыми поленьями отопить не одну, а две- три и более келий, возводить тёплые зимние храмы. У нас очень трудная жизнь. Трудная и скудная. В этой трудной, скудной жизни человек, с одной стороны, закаляется, а с другой – очень много энергии тратит на чистое выживание. И тем более удивительно, что молодой человек, именем Варфоломей, из ростовских князей, обнищавших, небогатых, возымел желание уйти в дебри, в непролазную чащу. И там в одиночестве, в голоде и холоде, среди всей этой неприютности лесного бытия, водрузить крест, поставить келью и молиться Богу.
Догмат Троицы – это крест для ума. Гораздо легче веровать в Единого Бога так, как верят мусульмане и иудеи: абсолютная монада, один, великий, наделенный всеми атрибутами – Вечный, Сильный, Мудрый, Прекрасный, Всезнающий, Милующий, Терпящий, Слышащий, Видящий – это всё богословие о Едином. Богословие ислама и иудаизма. А нам Господь открыл другое. Он повесил нам на шею крест троического богословия. Оказывается, у Бога есть Слово. Слово с Ним всегда, и Слово – это Бог. Оно искони у Бога. Потом Слово пришло в мир и стало Человеком. Зовут Его Иисус Христос, и Оно, это Слово Божие во плоти человеческой, пострадало за грехи наши и воскресло из мертвых. Ещё и третий пришел в мир – Утешитель, Дух Истины, иже от Отца исходит. Без Духа Святого, без наития благодати невозможно Троицу исповедовать. А Русь в XIV веке – это чрезвычайно малообразованная земля. В это время в Европе уже возникают первые университеты, уже есть Сорбонна, например, во Франции. Есть училища для молодежи, для детей клириков, которые впоследствии вырастут в Кембридж, Оксфорд, Итон… Это цветники сначала христианской, а потом просто науки. А у нас нет ничего. Мы очень простые... Ничего примечательного. И вдруг – Сергий. И вдруг он озарен желанием служить Отцу и Сыну и Святому Духу. Не просто Христа созерцать, не просто Духу Святому поклоняться, не просто Отцу молиться, а созерцать Троицу – Отца и Сына и Святого Духа.
XIV век в Византии, у наших родителей по вере (потому что мы – дети Византии, мы приняли от нее христианство), – это время упадка и уныния. Византийцы готовятся умирать. Скоро им придется умирать на самом деле, потому что XV век – это уже конец: турецкие орды займут Константинополь, и муэдзин станет петь азан в храме Святой Софии. Византия умирает, она чувствует конец свой. И она распространяет это ощущение своего конца на всю вселенную: византийцам кажется, что раз им конец, то и всем конец. Так оно и было, потому что Византия – это корень христианской цивилизации. Но в это время появляется некий Сергий в каком-то Радонеже, в каких- то лесах, который молится, который привлекает Бога к себе, к которому ученики сходятся. Люди не верят. Говорят: "Где? На Руси? Когда? Сейчас? В конце времен? Перед Страшным судом? Святые? На Руси? Не может быть!" XIV век для Византии – это конец света, это время перед Страшным судом. Она не верит, что может появиться какой-то святой где-то на Руси, какой-то Сергий. "Перестаньте, что вы мне рассказываете!.."– говорят византийцы.
У нас начало, у них конец. Они устали жить, а мы ещё жить не начали. Поэтому преподобный Сергий – это великий, мужественный человек, выросший как будто ниоткуда. Он, как эти чахлые берёзки в средней полосе России, глядя на которые хочется плакать. Это не ливанский кедр, это не пальма, это даже не яблоня, а что- то кривоватое, но красивое до жути. Преподобный Сергий вырастает из нашей бедной земли, созерцает Троицу и являет древнюю святость уставшему миру, который уже перестает верить в святость.
Сергий держит нас до сих пор на своих плечах – хотя бы потому, что в стенах Лавры были организованы семинария и академия, в которых преподавали и учились такие великие отцы, как святитель Платон (Левшин), митрополит Московский, как Филарет (Дроздов), митрополит Московский, и многие другие, прославившие эту обитель и от нее напитавшиеся святостью. Все пространство Святой Руси имеет епископов, которые вырастали под покровом преподобного Сергия.
К нашему времени Троице- Сергиева Лавра дала треть, не меньше, архиереев, которые сегодня занимают кафедры по всей Руси. Сонм владык, которые занимают кафедры от Якутска и Владивостока до Калининграда, от Архангельска или Мурманска до Сочи и Краснодара.
Преподобный Сергий до сегодняшнего дня миссионерствует по всему простору земли. То же делал он, и когда жил на земле. Он собирал к себе учеников своих – Стефана, Михея, Савву Сторожевского, Стефана Махрищского и многих других. Они были его собеседниками. Он посылал их с миссией: иди туда, а ты иди туда. И они уходили из этой обители и вкапывали крест на место, куда пришли. Копали землянку или строили келью, пристраивали небольшой деревянный сруб с крестиком сверху – маленькую часовенку, храмчик – и начинали молиться там Богу. Так они осваивали новые языческие территории.
Ученики Сергия сеяли огромную территорию церквями и привлекали к себе людей любовью.
Сергий был очень трудолюбив. Он шил себе одежду сам, топором владел, как заправский плотник, зарабатывал себе на хлеб, с утра до вечера работая топором. Строил сени для одного из монахов за корзинку плесневелого хлеба и не дерзнул съесть ни куска, пока не сделал всё, что нужно. Воду носил сам из реки. Просфоры для службы пек всегда сам – никому не позволял просфоры печь. Литургию переживал так глубоко и чисто, что однажды монахи, служащие с ним, видели, как змеи огненные ходили по Престолу, когда он совершал Божественную службу. Потом этот огонь, змеящийся по Престолу, собрал в некий пучок, опустил в Чашу и им причастился, и сам загорелся огнем. Как в огне, на Литургии стоял! Так любил Господа этот человек.
Когда его пригласили стать митрополитом – подняться по церковной иерархической лестнице, – он отказался. Был твёрдым, берег свою нищету. Нищету духовных сокровищ. Как некоторые девы хранят свое девичество, словно великую святыню, так некоторые добровольные нищелюбцы хранят свою нищету, словно сокровище.
Преподобный Сергий – современник святителю Алексию Московскому и князю Дмитрию Донскому. Этот триумвират святых людей составляет счастье Отечества. Когда на престоле княжеском – святой князь Димитрий, у Престола Божиего – святой предстоятель Алексий, а где-то в лесу смиренно в нищете умоляет Бога за всю землю Русскую преподобный Сергий, тогда в земле можно жить. И выжили. Сергий вымолил Русь для нас в XIV веке.
Преподобный Сергий в буквально смысле слова держит нашу страну. Держит! Не только Московскую Русь, но Русь от Сахалина до Калининграда, от Земли Франца Иосифа до Памирских гор. Всё держит, потому что мы все – его дети. Он молится Пресвятой Троице – Отцу и Сыну и Духу Святому – о всех православных христианах!